Птенцы Виндерхейма
Шрифт:
Иногда на Альдис накатывало… В такие минуты ее рвало словами – злыми, ехидными, переполненными ядом и насмешками. В такие минуты она действовала не рассуждая и не думала о последствиях. В такие минуты она вообще не думала. Она была как взведенный арбалет, как заряженная баллиста. Кто-то незримый и неощутимый спускал тормоз, отпускал рычаг, и она становилась стрелой, становилась словом, движением, ударом, плевком, толчком, криком…
Но расплачиваться за это приходилось всегда.
В комнате повисла тяжелая пауза. Томико побледнела и до хруста сжала зубы. Альдис плюхнулась на кровать.
«Кажется, сейчас придется драться, – мелькнула мысль где-то на краешке сознания. – Только бы мундир не порвали…»
Шесть ненавидящих раскосых глаз прожигали ее насквозь. И еще – скользнул интерес в безразличных глазах Хитоми.
«Зря я все это сказала. Теперь не высовываться будет сложнее…»
Томико молчала, остальные девочки вопросительно поглядывали то на нее, то на Альдис.
«Интересно, справлюсь ли я одна с ними всеми?»
– Мы заставим тебя жрать землю, выть от боли, ползать, рыдать и просить прощения, – наконец прозвучали слова Томико. – Ты проклянешь тот день, когда осмелилась запачкать своим грязным языком имя Горнего Дома…
«Нет, без оружия я со всеми не справлюсь».
– Ну, давай, – угрюмо согласилась Альдис. – Вы, ниронцы, похоже, только вчетвером на одного побеждать умеете.
– Я накормлю тебя помоями и в одиночку!
«О! Это уже хорошо. Если я побью ее, все эти игры в Горний Дом можно будет прекратить».
– Не дело сюзерена марать руки о зарвавшегося смерда, – раздался голос молчавшей до этого Риоко. – Для того существуют вассалы. Пусть твой самурай накажет наглеца.
«Умно, – со злостью подумала Альдис. – Если одна из девчонок побьет меня, то почет и уважение всей компании. А если я ее побью, то авторитет Томико не пострадает».
– Да, ты права. – Томико обернулась к Хитоми и что-то сказала ей по-ниронски.
Альдис напряглась, пытаясь уловить смысл. Такаси обучал ее основам ниронского, но она слишком мало успела усвоить…
Хитоми отрицательно покачала головой. Томико отмахнулась и повторила свои слова еще более настойчиво. К ней присоединилась Риоко и Нанами. Наконец Хитоми сдалась и кивнула.
– Мой самурай будет драться с тобой, – объявила Томико.
Остальные девушки как по команде забрались с ногами на кровати, и в центре комнаты внезапно стало очень просторно. Альдис медленно встала.
Хитоми еще не успела переодеться, и просторная ниронская одежда только подчеркивала ее хрупкость. Она была почти на голову ниже Альдис. Но когда Альдис увидела, каким слитным, плавным движением маленькая ниронка скользнула в традиционную для начала схватки позицию, она поняла, что не выиграет в этой битве.
Все завершилось меньше чем за минуту. Короткий поклон, обжигающая боль в правой руке. Внезапно очень близко, прямо перед глазами, оказалась ножка кровати, и Альдис ощутила холодный поцелуй каменного пола на правой щеке.
Она лежала на полу, а маленькая ниронка держала ее в простом, но очень эффективном захвате. Можно было бы попробовать вырваться, но для контрприема была нужна правая рука, а Альдис ее почти не чувствовала.
Послышались шаги, и перед лицом появились чьи-то ножки, обутые в гэта –
– Ну, что ты теперь скажешь про мой Дом, грязная собака? – раздался откуда-то сверху голос Томико.
– Все, что я хотела сказать, я уже сказала, – прохрипела Альдис, глотая выступившие от боли слезы.
Подошва сандалии аккуратно опустилась на пальцы правой руки.
– А теперь? – доброжелательно и почти нежно поинтересовалась Томико.
Всеотец, больно-то как!
– Иди к йотунам!
– А теперь? – Носок гэта с размаху врезался в плечо.
Альдис выругалась словами, которые не раз слышала от рыбаков, но никогда ранее не произносила вслух, и дернулась, пытаясь скинуть Хитоми со спины. В ответ хватка клещей на запястье и у локтя усилилась.
– Где тебя воспитывали, тварь? – показательно возмутилась Томико. – Твой язык грязнее, чем мои сандалии. Позже я заставлю тебя вымыть его с мылом.
Как в подтверждение своих слов, она прошлась подошвой по губам Альдис и даже попыталась запихнуть ее девочке в рот.
– Продолжим обучение хорошим манерам…
– Томико! – низкий звучный голос Риоко прервал экзекуцию. – Полчаса почти прошли. Мы можем опоздать.
– Хорошо. На этот раз тебе повезло. – Подошва гэта легла на щеку Альдис. – Но помни: я заставлю тебя взять назад слова о моем Доме и убраться из нашей комнаты.
– Томико, оставь ее. Мы не успеем переодеться.
Тяжесть, давившая на спину, внезапно исчезла, и Альдис обнаружила, что может двигать левой рукой. С правой все было сложнее – она до сих пор отзывалась короткой пульсирующей болью. Закусив губу, чтобы не стонать, девушка стянула куртку и ощупала руку. Все-таки повезло – перелома не было, хотя в районе локтя уже наливался здоровенный кровоподтек. На предплечье краснел второй кровоподтек, повторяющий форму сандалии Томико. Еще несколько синяков поменьше обещали вскоре появиться на левой руке – пальцы у малявки Хитоми оказались стальными. Но здесь Альдис сама виновата – не стоило трепыхаться.
Соседки успели переодеться и уйти, значит, можно было уже не сдерживаться. Если бы Альдис не прошла драконью школу эрлы Ауд, она бы разревелась от унижения, обиды и жалости к себе.
Прошедший год был щедр на уроки. Слезы ничего не значили и ничего не решали, тратить на них время и силы было расточительством, а она не могла позволить себе стать расточительной или слабой.
Кое-как натянув мундир, Альдис побежала на обед.
Intermedius
Кураторы
– Что скажете, наставник? Как вам новый набор?
Наставник Ингиред обернулся и досадливо поморщился:
– Гуннульв, твоя манера подкрадываться сзади раздражает.
– Ну, прости. – Храмовник подошел к краю террасы и проследил за взглядом собеседника. Внизу на плацу новенькие девочки под руководством ротного командира отрабатывали построения.
– Зрелище, достойное слез, – понаблюдав пять минут за неуклюжими движениями «птенцов», прокомментировал храмовник. – Даже Всеотец хмурится, глядя на это непотребство.