Птичий коллапс
Шрифт:
– А я говорю – червяк! – повторила Гульдова амадина несколько бесстрастно.
И воздержавшись от всхлипывания прибавила:
– Я всё испробовала – и всё обычно! Мне всё перестало нравиться!
– Понятия не имею о чём ты говоришь! – невозмутимо сказал Александр.
– Корни деревьев, речные берега, кусты, лужи, а также вообще дороги после дождя, – продолжала Гульдова амадина, не слушая. – Ох, эти черви! Совсем безвкусные вы стали – на нас вам уже не угодить и не насытить нас.
Александр сухо реагировал на присутствие гигантской птицы.
– Мало того, что я высиживаю птенцов, ещё ищи теперь другу еду, так как вы стали безвкусными! Вот уже три часа я в поисках еды, что же такое произошло? Почему черви изменились?
– Мне очень жаль, что вас изменение ваших размеров так растревожило, – сказал Александр.
Тем временем по всему городу гигантские птицы рвали на куски людей и автомашины, как консервные банки…
Она начала понимать в чём дело и энергия в пташке забурлила.
– И стоило мне устроиться на самом высоком здании, – продолжала Гульдова амадина всё громче и громче и наконец сорвалась на крик, – стоило мне подумать, что я наконец-то освободилась от всех опасностей, так нет! Мы вынуждены ловить теперь людей прямо с неба! У-у! Черви безвкусные!
– Никакие мы не черви! – сказал Александр. – Я просто… просто…
– Ну скажи мне кто ты такой? – подхватила Гульдова амадина философски. – Сразу становится очевидным, хочешь что-нибудь придумать.
– Я… я… молодой мужчина, – сказал Александр не очень уверенно, вспомнив, что он говорит с гигантской птицей.
– Ну уж, естественно, – ответила Гульдова амадина с каменным спокойствием. – Видала я на своём веку много таких молодых мужчин, но с таким телом – ни одного! Нет, меня не проведёшь! Самый настоящий червяк – вот ты кто! Ты мне ещё скажи, что ты не разу не ползал по земле.
– Нет, почему же, ползал, – отвечал Александр. (Он всегда старался говорить правду.) – Мужчины, знаете, в детстве тоже ползают.
Мысль эта так поразила Александра, что он замолчал. А Гульдова амадина добавила:
– Знаю, знаю, ты уползти хочешь! А человек ты или червяк – мне это безразлично.
– Но мне это совершенно не безразлично, – поспешил возразить Александр. – И по правде сказать, я убежать не пытался! А даже если бы попытался, то вы мне не позволили бы. Я сырым не вкусный!
– Ну, тогда убирайся! – сказала хмуро Гульдова амадина и снова уселась в переулке.
А Александр начал проходить к зданию участка, весь в крови, что оказалось совсем не просто: над ним то и дело кружили ещё другие гигантские птицы, так что приходилось останавливаться, чтобы они не напали с неба. Немного спустя Александр вспомнил, что труп ушёл в кусты, и принялся потихоньку подходить к ним, а потом в кустах он нашёл его. Труп то сидя, то стоя продолжал двигаться, словно боялся окоченеть, пока наконец руками не прикоснулся к Александру.
Поначалу ему это показалось странным, так как он начинал выглядеть живым, но вскоре труп словно бы освоился и руками,
Он аккуратно, вместе с безголовым мужчиной, проник в здание участка и впервые он услышал, как его коллеги визжат подобно семнадцатилетним школьницам. Он прошёл в свой кабинет, никому ничего не объясняя, и достал мужчине ручку и блокнот.
– Ну вот, половина задуманного сделана! Как удивительны все эти перемены! Не наешь что с тобой будет в следующий миг… Ну ничего сейчас у меня хоть ощущение собственного роста хотя бы прежнее. А теперь надо попасть в городской парк. Хотел бы я знать, как это теперь сделать?
Тут он вместе с мужчиной без головы снова вышел на улицу. Они зашли в один из подъездов соседнего с участком жилого дома.
«Интересно, кто здесь живёт? – подумал Александр. – Но мне нельзя туда идти, я могу попасть в неприятности. Все итак перепуганы до смерти!»
Он принялся осматривать квартиры, но не подходил к ним, пока из одной не послышался крик.
Глава 2. Дань
С минуту он стоял и смотрел в раздумьях на квартиру. Вдруг мимо него пробежал какой-то прислужник и забарабанил в дверь. (что это прислужник он рассудил по его внешности; если же судить по одежде, то это был просто курьер.) Ему открыл мужчина с круглой физиономией и выпученными глазами, чем-то он напоминал лягушку. Александр заметил, что у обоих на голове одинаковые каскетки белого цвета с одинаковыми логотипами какой-то организации. Ему захотелось узнать, что здесь происходит, он спрятался на лестничной клетке и начал слушать.
Прислужник вынул из-под мышки какой-то диск в упаковке (величиной с конверт А5, не меньше) и передал его Лягушачьему приятелю.
– Я оставляю это Агние, – произнёс он с необычной важностью. – От Азалии. В упаковке приглашение на сбор дани.
Друг всех лягушек принял упаковку и с выражением первостепенности сказанного повторил его слова, лишь слегка уточнив содержимое на диске:
– От Азалии. Агние. Приглашение на сбор дани и инструкции.
Затем они пожали друг другу руки так крепко, что их ладони покраснели.
Александра такой смех разобрал, что ему пришлось убежать из подъезда, потянув за собой безголового за руку, чтобы он не остался в подъезде; когда же он вернулся на лестничную клетку и выглянул из-за стены, прислужника-курьера уже не было, а похожий на лягушку сидел возле двери на полу, бессмысленно уставившись в потолок. Александр услышал, как безголовый поднимается за ним.
Александр представительно с некоторой долей робости подошёл к двери и постучал.
– Ни к чему стучать, – сказал Прислужник. – По двум причинам ни к чему. Во-первых, я с той же стороны двери, что и ты. А во-вторых они там так шумят, что тебя всё равно никто не услышит.