Птичий коллапс
Шрифт:
И правда, в квартире стоял страшный шум: кто-то кричал, кто-кто кашлял, а в довершение всего этого долбила рок-музыка, будто там рвали гранаты.
– Скажите, пожалуйста, – спросил Александр, – могу ли я пройти?
– Ты бы ещё мог постучать, – продолжал похожий на лягушку, не отвечая на вопрос, – если бы я был за дверью. Например, если бы я был там, ты бы постучал, и я бы тогда тебя впустил.
Все это время он говорил с интонацией, словно бы он за что-то прощает Александра, но Александр не мог понять к чему это, хотя заметил сие. Мужчина
«Допустим, он в этом не виноват, – подумал он. – Просто у него глаза расположены близко к макушке. Но на вопросы, само собой разумеется, он мог бы и отвечать».
– Могу ли я пройти? – повторил он громко.
– Буду здесь сидеть, – сказал похожий на лягушку мужчина, – хоть до следующих суток.
В эту минуту дверь распахнулась, и в голову похожему на лягушку мужчине полетела вилка. Но похожий на лягушку и глазом не моргнул. Вилка пролетела мимо, слегка задев его по носу, и ударилась о стену подъезда у него за спиной.
– …или до послезавтра, – продолжил он как ни в чём не бывало.
– Можно мне пройти в квартиру? – повторил Александр громче.
– А стоит ли оно того? – сказал похожий на лягушку мужчина. – Вот в чём вопрос.
Может быть так оно и было, но Александру это было совершенно не по нраву.
«Как наш народ любит спорить! – подумал он. – С ума сведут своими разговорами!»
А близкий по облику к лягушке видно, решил неотлагательно повторить свои замечания с небольшими вариациями.
– Так и буду здесь сидеть, – сказал он, – месяц за месяцем, квартал за кварталом…
– Что же мне делать? – спросил Александр.
– Что хочешь, – ответил похожий на лягушку мужчина и засвистал.
«Нечего с ним разговаривать, – с досадой подумал Александр. – Видно он не знает, что творится на улице!»
Он толкнул дверь и вошёл.
В просторной кухне стоял густой дым, а сквозь закрытые окна через щели в оконной раме, доходившие иногда до самого стекла, продувал тёплый воздух, то поднимая, то опуская дырявые занавески; посередине в инвалидной коляске сидела Агния и качала малыша; другая женщина на кухне склонилась над плитой, помешивая суп в большой кастрюле.
«В этом супе слишком много специй!» – подумал Александр. Он расчихался и никак не мог это прекратить.
Во всяком случае в воздухе перцу и прочих специй был переизбыток. Даже Агния время от времени чихала, а малыш и чихал, и визжал без передышки. Только женщина, что готовила не чихала, да ещё достаточно большой кот, что сидел у батареи и словно улыбался до ушей.
– Скажите, пожалуйста, что это за порода? – спросил Александр несколько трусливо и робко. Он не знал, хорошо ли в этих обстоятельствах заговаривать первым, но не смог удержаться.
– Британская Голубая, – сказала Агния. – Ах ты свинтус!
Последние слова она произнесла с такой грозностью, что Александр чуть не подпрыгнул. Но он тут же понял, что это относится не к нему, а к малышу, и решительно продолжил:
– Я
– Могут, – отвечала Агния. – И почти все кошки выглядят улыбающимися.
– Я никогда этого не замечал, – отрезал Александр. – Это уж точно!
С улицы послышался грохот: птицы снесли крышу соседнего дома и начали вытаскивать оттуда людей на трапезу. Агния молча посмотрела в окно и сказала:
– Об этом только что говорили в новостях. Что же теперь будет… Ты, должно быть, много не видал, – отрезала Агния. – Я права! Это точно так!
Александру совершенно не понравился её тон, и он подумал, что лучше бы сменить тему разговора на какую-нибудь иную. Пока он размышлял, о чём бы ещё завести разговор, женщина на кухне сняла кастрюлю с плиты и, не тратя попусту слов, принялась швырять всё, что ей попадалось под руку в Азалию и малыша с небольшой силой. Это выглядело в глазах Александра дико. Еда, тарелки, прочая посуда полетели им в головы, за ними последовали прочие чашки и блюдца. Но Агния и бровью не повела, хоть кое-что в неё и попало, а малыш и раньше сильно плакал, что невозможно понять, больно тому или нет.
– Осторожней, прошу вас, – закричал Александр, подскочив от страха. – Ой прямо в нос! Мой бедный нос!
(В эту минуту прямо мимо малыша пролетело огромное блюдо и чуть не отхватило ему нос.)
– Если бы кое-кто не совался в чужие дела, – хрипло проворчала Агния, – Бог бы не разгневался так на людей!
– Ничего хорошего из этого бы не вышло, – сказал Александр, радуясь случаю поговорить о чём-то интересном. – Только представьте себе, что ему бы просто надоели люди и он опять совместил бы день и ночь, разделённые им по Библии. Ведь земля совершает оборот за 24 часа, а тут как она бы крутилась? По логике Солнце поглотило бы нас. Может хорошо, что он разгневался? Тут хотя бы он не скучает от нас…
– Оборот? – повторила Агния задумчиво.
И, повернувшись к женщине на кухне, прибавила:
– Возьми-ка её в оборот! Для начала отдай её птицам на улице! Пусть башку ей с плеч оттяпают!
Александр с тревогой взглянул на женщину на кухне, но та не обратила на сей намёк никакого внимания и продолжила мешать в кастрюле свой суп.
– Кажется, наши прегрешения дали свои плоды, – продолжил задумчиво Александр, – а может, кто-то сделал это намеренно и по своей воле?
– Оставь меня в покое, – сказала Агния. – С Богом я никогда не ладила!
Тут она запела колыбельную и принялась качать малыша, грозно встряхивая его по окончании каждого куплета.
Когда ты подрастёшь, мой сын,
Ты будешь кушать ложкой суп.
Чихать ты станешь по приготовлении
И полутрупом станешь в умерщвлении!
Припев
(Этот припев подхватили малыш и женщина на кухне.)
Тра! Ля! Ляль!
Агния запела второй куплет. Она подбрасывала малыша к потолку и ловила его, а тот так визжал, что Александр едва разбирал слова.