Птички
Шрифт:
Люси (блокирует дверь). Это Грацциано. Он в прихожей. У него автомат. Он ищет Арчибальда. Он повсюду говорит, что он его убьет.
Шеф. За его книги? Они, конечно, дурны, но все же…
Арчибальд (ища угол небезопасней). Необходимо меня спрятать! Необходимо меня спрятать! И немедленно предупредить полицию! Он же сицилиец! Вы не знаете, какие они звери!
Шеф. Да ведите же себя приличней, бог мой! Ведь смешно же так паниковать. Этот человек, конечно, просто пугает! Парижские издатели не стреляют своих авторов из автомата, что бы они там ни сделали.
Арчибальд (воет). Нет! Не открывайте! Он меня застрелит! Я спал с его дочерью!
Шеф (останавливается, удивленно). Ну и что?
Арчибальд. Не со старшей. Не с той, которая замужем. С той все спят! С младшей!
Шеф (вскрикивает). Но ей двенадцать лет!
Арчибальд (выдыхает). Пятнадцать. А на вид все восемнадцать.
Стук в дверь. Все присутствующие из глубины своих кресел смотрят в направлении двери.
(Выдыхает.) Только не открывайте! Давайте сделаем вид, что нас здесь нет. Он меня пристрелит.
Шеф пожимает плечами и идет к двери.
(Кричит Шефу.) Не приближайтесь к дверям! Он будет стрелять. Это ловушка!
Шеф в нерешительности.
Голос Кривого (из-за двери). Это я, мсье. У меня поручение от мсье Грацциано. Можете приоткрыть. Мсье Грацциано просил сказать вам, что он поклялся Мадонной, пока я не передам поручения, не трогаться с места.
Арчибальд (стонет, забившись в свое укрытие). Вот она, Сицилия! Мадонной! Я пропал!
Шеф отодвигает задвижку и приоткрывает дверь. В щель с поднятыми руками протискивается сильно подвыпивший и как нельзя более довольный своей ролью вестника античной трагедии Кривой. За ним с поднятыми руками Мария и Артур, которого «взяли», должно быть, в комнате для прислуги. Мария с выражением покорности судьбе усаживается в углу. Дверь вновь запирают. Кривой, Мария и Артур опускают руки.
Кривой. Мсье Грацциано уполномочил меня передать вам, что или ему выдадут мсье Арчибальда, или – в противном случае – он взорвет дом.
Шеф. Автоматом?
Кривой. Нет. Автомат у него висит через плечо, правая рука на затворе, но в левой пластиковая бомба.
Шеф. Пластиковая бомба? А где он ее взял?
Арчибальд. Да у него в помещении за лавкой целый арсенал! Нужно немедленно предупредить полицию! И пусть стреляют! Это же опасный террорист! На него же карточка заведена!
Кривой. Он сказал, что при появлении первой же полицейской машины в парке все взлетит на воздух. Это, шеф, навроде как в самолетах бывает. Так что делать нечего, кроме как заткнуться и помалкивать… Штука двадцать второго калибра. И не мне вам, Шеф, рассказывать, что это такое. Этого вполне хватит, чтобы ваша гнилая крыша рухнула и всех нас придавила. (Озабоченно.) Если хотите знать мое мнение, так и насчет стен тоже… Зависит, конечно, куда он ее бросит, Шеф. Не мне вам объяснять.
Ошеломленное молчание. Никто не осмеливается пошевелиться. Арчибальд, свернувшись
Девочки. Папа! Папа! Это потрясающе! Мы спрятались в прихожей и все слышали! Он потрясающий, твой приятель Грацциано! Он сказал, что взорвет дом. А какой он красивый! Просто Чарли Бронсон! Еще уморительней, чем в кино! Скажи, папа, это правда, что ты спал с его дочерью? Она последнее время немножко задается, но, вообще-то, она наша подружка. Нам, папа, тоже нравится Цецилия!
Ни у кого из взрослых нет сил ни улыбнуться, ни заставить их замолчать.
Шеф (шепчет в тишине, мрачно). Я всегда говорил, что бордель может породить только бордель.
Кривой. Шеф, остается одно – диалог. В самолетах иногда так делают.
Шеф (выходит вперед). Я буду с ним говорить!
Кривой (кричит ему). В непростреливаемый угол, шеф! Он психованный. Вдруг он не очень верит в свою Мадонну.
Арчибальд (испуганно). Папочка, прежде всего будьте подипломатичней. Употребляйте только перифразы…
Шеф (с осторожностью приближается к двери и неожиданно рявкает.) Грацциано! Не валяйте дурака!
Затемнение.
Акт четвертый
Когда освещается сцена, должно быть видно, что прошло немало времени. Все, растрепанные, полуобезумевшие, сидят в креслах. Кто-то спит. Девочки лежат в обнимку на диванных подушках, положенных прямо на пол. Мария в кухонном переднике, положив руки на колени, неподвижно сидит в стороне на стуле. Вид у всех отчаявшийся. Тишина. Потом кто-то шепчет.
Кто-то (неизвестно кто). Который час?
Мелюзина. Прошло больше двух часов.
Кривой. Может, в слуховое окно попробовать вылезти?
Артур. А ты не слыхал, как щелкнул затвор, когда я сделал вид, что собираюсь его приоткрыть? Он держит под контролем всю анфиладу.
Люси. А через окно на первом этаже? На северную сторону. Связать простыни.
Артур (смеется). Что, есть доброволец? Что до меня, то я из-за этой идиотской истории подыхать не намерен.
Вдалеке слышен крик павлина. Пауза.
Дюплесси-Морле (подскакивает). Что это? Он?
Артур (спокойно). Нет. Это моя мать.
Шеф (гак же спокойно). Ошибаешься. На этот раз павлин.
Арчибальд (стонет). Нужно с ним еще поговорить!
Шеф (устало). Ему уже все сказали.
Дюплесси-Морле (неожиданно). Во всяком случае, считаю недопустимым, что Мелюзина и я, не имеющие никакого отношения к этой истории, задержаны здесь с угрозой для жизни. Хулиганы сводят счеты, но мы-то здесь при чем? Человек моего положения! Это скандал! Мы абсолютные нейтралы! Это как если бы во время войны задержали швейцарцев.