Пудя
Шрифт:
Танька одним духом, скороговоркой:
– Папа, прости Ребика, это мы сделали!
И я тогда скорей сказал за ней:
– Это мы сделали.
Все подошли:
– Что, что такое?
А папа улыбается, будто не знает даже, в чем дело.
Танька
– Папочка, миленький, Ребичка миленького, пожалуйста, миленький, миленького Ребичка... не надо резать...
Папа взял ее под мышки:
– Встань, встань, дурашка!
А Танька уже ревет - страшная рева!
– и говорит важному:
– Это мы у вас хвостик оторвали, а не Ребик вовсе.
Важный засмеялся и оглядывается себе за спину:
– Разве у меня хвост был? Ну вот спасибо, если оторвали.
– Да видите ли, в чем дело, - говорит папа, и все очень весело, как при гостях: - собака вдруг притаскивает вот это, - и показывает на Пудю. И стал рассказывать.
Я говорю:
– Это мы, мы!
– Это они собаку выгораживают, - говорит мама.
– Ах, милые!
– говорит важный и наклонился к Таньке.
Я говорю:
– Вот ей-богу - мы! Я оторвал. Сам.
Отец вдруг нахмурился и постучал пальцем по столу:
– Зачем врешь и еще божишься?
– Я даже хвостик ему устроил, я сейчас покажу. Я там нитками замотал.
Сунулся к окну и назад: я вспомнил, что нитки я обрезал.
Отец:
– Покажи, покажи. Моментально!
Важный тоже сделал серьезное лицо. Как хорошо было, все бы прошло. Теперь из-за ниток
– Яшка, - говорю я, - Яшка Рыжий видел, - и чуть не плачу.
А папа крикнул:
– Без всяких Яшек, пожалуйста! Достать! Моментально!
– И показал пальцем на Пудю.
Важный уже повернулся боком и стал смотреть на картину. Руки за спину.
Я полез на окно и рвал и кусал зубами узел. А папа кричал:
– Моментально!
– и держал палец.
Таньку мама уткнула в юбку, чтоб не ревела на весь дом.
Я снял Пудю и подал папе.
– Простите, - вдруг обернулся важный, - да от моей ли еще шубы?
– И стал вертеть в пальцах Пудю.
– Позвольте, это что же? Что тут за тесемочки?
– Намордничек!
– крикнула Танька из маминой юбки.
– Ну вот и ладно!
– крикнул важный, засмеялся и схватил Таньку под мышки и стал кружить по полу:
– Тра-бам-бам! Трум-бум-бум!
– Ну, давайте обедать, - сказала мама.
Уж сколько тут реву было!..
– Отвяжи собаку, - сказал папа.
Я отвязал Ребика. Папа взял кусок хлеба и бросил Ребику:
– Пиль!
Но Ребик отскочил, будто в него камнем кинули, поджал хвост и, согнувшись, побежал в кухню.
– Умой поди свою физию, - сказала мама Таньке, и все сели обедать.
Важный Пудю подарил нам, и он у нас долго жил. Я приделал ему ножки из спичек. А Яшке, когда мы играли в снежки, мы с Танькой набили за ворот снегу.
Пусть знает!