Пугало
Шрифт:
А затем пугало начало листать. Незнакомый текст всё шел и шёл, пока Аах не перелистнул сразу половину книги. И вот здесь уже пошли знакомые, вполне читаемые записи: «…три дня, как я нашёл эту книгу. С того момента в лесу начала происходить какая-то чертовщина», — зачитало пугало написанные слова. Углубившись в чтение, Аах сел прямо на полу.
«Сегодня я ходил на реку за рыбой и не смог поймать ни одной рыбешки. Вся рыба в реке одномоментно как будто повывелась. То же самое касается и животных. Всё дальше мне приходится уходить от дома, чтобы поймать свежую дичь, и то не всегда получается. А ведь всего неделю назад можно было встретить зайца или косулю
Мало того, я начал слышать странные шумы. В лесу начали раздаваться какие-то шепотки, а вдали раздавался жуткий вой. И это не волки. Я всю жизнь прожил в лесу и отлично знаю, как воют волки. Нет, не в этот раз. Не сейчас. В этот раз воет кто-то намного крупнее.
А еще, с наступлением темноты мне начали мерещиться разные существа. Из-за собственных страхов я перестал выходить ночами на улицу и запираю дверь с последними лучами солнца.
Хорошо, я нашел эту книгу, есть возможность хотя бы записать это все. А то ведь и поговорить не с кем. Хотя, с другой стороны, еще большой вопрос — хорошо ли, что я её нашел. Может, и нет. Ведь язык, которым написано начало книги, меня откровенно пугает. Я не могу это объяснить, но мне просто становится страшно, когда я пытаюсь его перевести. Странно, почему?
Но чем дальше — тем больше. Вой, что я слышу каждую ночь вдали, оказался совсем близко, а к нему еще присоединилось странное поскребывание. Словно кто-то скребётся когтями о стену. Мама рассказывала, что обведя мелом границу, можно сделать невидимый барьер для иных духов. Не знаю, сработает ли, но я так и сделал — обвел мелом и дверь, и окна. По несколько раз.
Но от этого легче не стало. Я уже проклинаю тот день, когда нашел этот самый дневник. Далекий шепот превратился в странные голоса. Однажды ночью случилось невиданное. Поздней весною, когда за окном было тепло, пошел самый настоящий снег и ударил мороз, да такой, что пришлось усиленно растопить печь.
Так, сидя у камина, я и уснул. Однако ночью резко проснулся от какого-то шума. Быстро придя в себя, я прислушался — кто-то ходит около дома. Выглянул в окошко, но никого не увидел. Списав звуки на диких животных, я лег в кровать, раздумывая над странной погодой. Когда я вновь погружался в сон, меня испугал резкий стук во входную дверь. В этот момент мой сон как рукой сняло. Взяв в руки заряженное ружье, я стоял возле кровати и не сводил взгляда с двери.
Стук повторился еще три раза, и каждый раз звук был громче прежнего. Медленно подойдя к ней, я громко, стараясь удержать голос от дрожи, спросил: «Кто там?». Ответа не дождался. Вместо него вновь раздался громкий стук. Отпрянув, я отошел к камину и, повесив за пояс топор, сел за стол, рассматривая собственную прихожую. Оружие было направлено на дверь, но на всякий случай я убрал палец с курка. Дрожащими руками держать оружие опасно для самого себя.
Так я и сидел. Что делать и как реагировать на происходящее, я не знал, ведь ближайший город находился в двух днях пути. И это при условии, что ты знаешь куда идешь.
Вскоре раздался женский голос. Такой нежный, приятный. Молодой совсем. Видимо, девушка встала за дверью входной. Говорит: «Впустите меня, пожалуйста, я совсем замерзла! Пришла по грибы и заблудилась…». Я подскочил, кинулся к двери, но вовремя себя одернул.
«Какие грибы, в такой глуши?!» — мелькнула у
Подойдя к окну, я стал вглядываться в темноту. Что было еще странно — это свет. Из осторожности я расставил вокруг дома несколько ламп с долго горящей смесью. Но они не горели. Не успел я додумать эту мысль, как за бороду от изумления схватился. К окну подошла девушка, юная и красивая, как цветок полевой в период цветения. Казалось, я словно был очарован, и даже было пошел открывать дверь, но одумался. Голая девушка, в моей глуши, да в такой мороз на улице?! «По грибы»???
Когда я это осознал, то задернул окошко шторкой, отставил стул к камину и сел у огня лицом к двери. Подбросив в печку дров, благо запас собрал большой, я начал размышлять о том, что здесь происходит. В какую историю я попал? А потом и вовсе начал записывать мысли сюда. Однако это продлилось недолго. Вновь раздался стук в дверь. Гораздо сильнее. Стучали непрерывно. Признаюсь, было очень страшно. Стук прекратился, и я услышал плач ребенка, а потом женский голос начал молвить: «Пустите нас, пожалуйста, мы с ребенком замерзли сильно, кушать хотим».
Но я промолчал. «Уйди, нечисть басистая, оставь меня!» — вертелась мысль, а женщина вновь заговорила, но её голос срывался и приобретал какое-то зловещее, нездоровое звучание. Будто говорит уже не женщина и даже не человек, а что-то потустороннее, от чьего голоса у меня поседели все волосы. Она, или уже «оно», повторяло: «Пустите, пустите, пустите», и вскоре начало кричать, при этом ребенок не переставал плакать.
К моему еще большему ужасу, кто-то снаружи начал трясти входную дверь. Я очень боялся, что неизвестная или неизвестный с дурными намерениями вырвет дверь, и одному богу известно, что будет дальше.
В этот момент мои нервы сдали. Я сел перед входной дверью и начал вслух без перерыва молиться. Дверь пытались выбить около получаса. И столько же я молился. И к моему счастью, все прекратилось. Не знаю, в чем было дело. Может, помогли молитвы, может, напор и моя вера, а может, то, что было по ту сторону двери, просто поняло, что не сможет до меня добраться. По крайней мере, сейчас.
Потом, успокаивая нервы собственной спиртовой настойкой, я рассуждал: а почему существо за дверью не пыталось выбить окно? Но кроме ответа, что мел и заговор действительно помогли — ничего не находил. Видимо, матушка и вправду оказалась права, за что ей огромное спасибо.
А вот утром, выглянув на улицу, я обомлел. Весь снег растаял. Будто и не было его. А погода такая теплая, солнечная, та самая, которая была прошлым днем. А на двери и стенах я увидел следы когтей. В этот день, откинув усталость, я заколотил все окна, укрепил дверь, запасся дровами и даже смог пополнить запасы пищи, вытащив из капкана попавшего в него кролика.
И не зря. На следующую ночь все повторилось. Я вновь услышал женский голос, просящий открыть дверь, но старался его даже не слушать. Я понимал, что он очаровывает, заставляет делать то, что велит его хозяин, но висящий на груди материнский амулет, вытащенный мною из вещей, придавал сил. Затем в дверь снова начали ломиться, но недолго.