Пугало

Ода Юлия

Как только дверь за внезапной гостьей захлопнулась, Ирулан добавил и свою долю одобрения:

– Правильно. Нам сейчас будет очень кстати расспросить того, кто видел эту мерзость, считай, вплотную.

– Именно! – Аля не сразу сообразила, откуда раздался голос катши, и лишь задрав голову разглядела, что облюбовал тот поднятую к потолку сушилку для трав. Но убить за святотатство – то бишь за неизбежную теперь шерсть в будущем зелье, просто не успела.

– А пока столь ценного свидетеля не пригнали сюда хворостиной, я все-таки закончу,

потому как есть у меня еще и в-третьих.

– Э-э… – Аля, открывшая было рот чтобы ругаться, тут же его захлопнула. Было в тоне кота нечто… настораживающее. В любом случае, перебивать сейчас точно не стоило – Ирулан и без того цедил слова с таким видом, будто расставаться с ними его силой заставляли.

– В общем, не разглядел я ту мерзость и еще по одной причине: отвлекся.

– Что? – не поверила Келасса, высовывая нос из-под лавки и легким шлепком загоняя под нее столь же любопытную мордочку рыжего котенка, высунувшегося следом. Видать, не только у Али в голове не укладывалось, как вообще можно было отвлечься от происходившего на поляне.

– То! – не задержалось у Ирулана. – Отвлекся, говорю. На твоего призрака, ведьма.

И добавил в наступившей тишине – скорее растерянной, чем потрясенной:

– Видел я его, да. Или что-то очень похожее на то, как Вура это описывала. Если, конечно, тебе верить.

Пару секунд спустя, не меньше, Аля все же стряхнула оцепенение:

– Так, это конечно жутко интересно, но давайте об этом не сейчас? Лучше бы вам пока перепрятаться понадежней.

– Думаешь? – уставился тот на нее сверху вниз и склонил голову совсем по-совиному.

– Уверена. Не стоит вас здесь никому видеть. Что-то слишком странное вокруг происходит, не нравится оно мне. В общем, парня я сейчас полечу, расспрошу и спать отправлю – на чердак, к примеру. Вот после этого все разом и обсудим.

– Разумно, – спланировал вниз кот на едва расправленных крыльях. – Келасса, давай-ка быстро детей во-он за тот ларь загоним. Если кто из них вдруг не удержится и пискнет – и правда за мышей сойдем.

– Нет у меня мышей! – непритворно возмутилась Аля.

– Значит будут, – Ирулан вроде и не спорил, но на своем настоять все равно умудрился. И очень вовремя. Не успела семейка шмыгнуть в неширокий просвет между стеной и холодильным ларем, как дверь распахнулась – на этот раз без стука:

– Вот, привела, – выпихнула соседка вперед своего приемыша и Аля в который уже раз поразилась, насколько же тот рыжий и вихрастый – как бы от такой красоты дом вдруг не полыхнул. – Подлечи уж как выйдет, ладно? Но чтоб к утру у нас был – корм свинье сам себя не задаст…

– Нет! – Аля уже размотала ему неумело накрученную чуть выше запястья тряпку и увиденное там не слишком ей понравилось. – Завтра, по крайней мере, вашей хрюшке точно придется обойтись без его услуг – иначе рискуешь вот эту свою бесплатную рабочую силу вообще потерять. Я не шучу!

В ответ соседка буркнула что-то недовольное и неразборчивое, но

слова «нужен он кому, растяпа этот» прозвучали достаточно отчетливо, чтобы Аля сочла это за согласие:

– Да, и еще… Поесть ему чего завтра собери и сюда передай – еще и кормить твоего Вафку я не подряжалась.

Расчет оказался верен – тетку после этого вымело из дома быстрее, чем метлой. Иначе ж как потом делать вид, будто не расслышала? Что, собственно, и требовалось – шуршание за ларем становилось все громче и подозрительней, а лишние свидетели становились совсем лишними.

– А ты руку не дергай! – Теперь Аля развернулась уже к пациенту. Стоило надавить возле царапин, как тот невольно попытался отстраниться – «борозды» были болезненными и выглядели достаточно серьезно, чтобы и правда загноиться, если не промыть как следует. А еще так, словно парня хотели схватить за руку, но промахнулись. – Кто ж тебя так располосовал-то? Успел рассмотреть?

И затаила дыхание в ожидании ответа. Вафка снова дернулся и побледнел, но теперь уже явно от страха, а не от боли, сразу став выглядеть на пару лет старше своих пятнадцати:

– Успел.

– И? – поторопила его Аля.

– Мертвяк это был, – насупился тот, разом подтверждая все их нерадостные догадки. И зачастил, словно где-то внутри плотину прорвало: – Точно мертвяк, побожиться могу! Я это и мужикам нашим сказал – когда те в лес намылились.

– Не поверили?

– Не-а. Решили, что почудилось мне, с перепугу-то. С лешаком или полевым, мол, перепутал. Но я хоть и не сильно его разглядывал, одно могу сказать точно – умертвий это был. Человеческий. Вот! А от такой дряни хрен знаешь, чего ждать. Нет, все же зря они в тот лес сунулись, да еще и на ночь глядя. И ведь случись чего, опять я виноватый буду!

– Свежий?

– А?

– Как он выглядел, спрашиваю? Мертвяк этот твой?

– Так говорю же – не разглядывал.

– Ладно, – разогнулась Аля, закончив изучать царапины, а заодно и удивляться. Ну какие там полевой или лешак, в самом деле? Кому это вообще в голову могло прийти? Разве ж те могли настолько характерно пропахать кожу – в четыре неглубоких, но довольно широких борозды? Нет, это не когти, это ногти, ручаться можно. Нежить постаралась, как ни крути, а вот нечисть, наоборот, здесь совсем ни при чем. – Я тебе сейчас все там промою, намажу и перемотаю как следует…

Последнее она договаривала уже снимая с полки над плитой пару пузатых, из темного стекла баночек под притертыми крышками, раскупоривая их и щедро отплескивая в миску с остывшей кипяченой водой. Но увидев как парень выразительно дернул носом, принюхиваясь к пирожковому духу, добавила:

– После чего ты поужинаешь и отправишься спать на чердак – ну, туда, где обычно у меня прячешься.

– А-а… Говорила ведь, что кормить не будешь?

– Это я тетке твоей говорила, а не тебе. Или не голодный? Так я уберу… – и сделала вид, что собирается прикрыть сковородки.