Пульт мертвеца

Зан Тимоти

— С вашего позволения, доктор Айзенштадт, мне хотелось бы увидеться с пастырем Эдамсом…

— Да, да, лорд Келси-Рамос говорил мне об этом, — поспешно кивнул он, направляясь к выходу. — Прошу следовать за мной, пастырь Эдамс внизу, в холле.

Он проводил нас, и мне снова пришлось бороться со своим гневом. Ведь, в конце концов, не на пожар же мы явились. У нас хватало времени, и мы спокойно могли отправиться к дому пастыря Эдамса, чтобы поговорить с ним там, а не здесь, где вокруг полно народу — недоставало только нарваться на кого-нибудь

и оказаться перед необходимостью отвечать на идиотские вопросы, чувствуя на себе недоумённые взгляды.

Но, слава Создателю, Айзенштадту хватило ума поместить Эдамса не в самом холле, а в одной из пустовавших нынче комнат. Он дремал на лёгкой раскладной кровати. Когда мы тихо вошли в помещение, Айзенштадт чуть прибавил свет, и он проснулся.

— Привет! — спросонья чуть недоумённо бросил он, поднимаясь.

— Это Айзенштадт, — произнес учёный, когда Эдамс стал, прищурившись, приглядываться, кто так бесцеремонно прервал его отдых.

— Я привел к вам гостей.

Эдамс кивком поприветствовал меня и лорда, в его чувствах доминировало напряженное ожидание, но никак не удивление.

— Что-нибудь не так? — спросил он, почему-то глядя на меня.

— Да нет, скорее наоборот, — усмехнулся лорд Келси-Рамос. — Может быть, всё как надо, если… впрочем… Джилид! — он повернулся ко мне. — Теперь тебе карты в руки.

— Да, сэр, Мне необходимо поговорить с гремучниками, — известил я Эдамса. — Есть альтернатива уничтожению кораблей пришельцев, но мне необходимо заручиться поддержкой гремучников для ее осуществления.

Эдамс чуть озабоченно кивнул, но выразил готовность помочь.

— Хорошо, — сказал он, принимая позу для медитации. — Дайте мне одну минуту.

Эдамс закрыл глаза, и я увидел, как он постепенно переходит в состояние медитативного транса.

— Кстати, сегодня я позаботился о том, чтобы дать ему профилактические средства, — прошептал Айзенштадт мне в ухо. — Он впервые использует их, но они успешно опробованы на Загоре, так что всё будет в порядке. Как ваши дела, Джилид?

Не отрывая взора от Эдамса и подыскав наиболее правдоподобный вариант, я шепнул ему:

— Мне кажется, я отыскал способ, как снестись с пришельцами. Скорее всего, нашёл. Гремучник, вы здесь? Слышите меня?

Стеклянные глаза Эдамса открылись, сосредоточились на мне… и в них появилось выражение твёрдой решимости.

— Ты — Джилид Ра… ка Бенедар, — свистящим хрипловатым полушепотом произнёс гремучник, — наш враг.

По моему телу прошел озноб, и я тут же вспомнил об оплавленном стволе игломета Куцко…

— Я не враг вам, — произнес я по возможности твёрдо, с трудом ворочая пересохшим языком. — Я лишь ищу спокойной и нормальной жизни для всех — и для вас, и для ваших недругов.

Внезапно Эдамс не то выдохнул, не то кашлянул, и я рванулся к нему, пытаясь разобраться, что он в этот момент думал…

А он, нетвердо, неуклюже передвигаясь, однако, довольно решительно поднялся и бросился на меня.

Одолеть

меня в тот момент было чрезвычайно легко: мое тело было настроено на движение вперёд, и когда я инстинктивно попытался защититься вытянутыми вперед руками, уже знал, что не сумею. Его руки, в один миг превратившиеся в железные лапы хищника, были уже у моего лица…

Но тут же бессильно опустились — приклад игломета Куцко угодил ему прямо в солнечное сплетение.

Гремучник завопил. Это был тонкий, странно вибрирующий звук боли, отчаяния, досады и злости. Скрючившись от боли, он попытался ухватиться за игломет, но едва протянул к нему руку, как подоспевший Куцко железной хваткой схватил его сразу за оба запястья, ногой отбросив на безопасное расстояние лежащее на полу оружие. Гремучник снова заорал, на этот раз это был крик отчаяния. Этот звук вывел Айзенштадта из ступора, в котором он пребывал.

— Эдамс! Прервать контакт! — рявкнул он.

— Не-ет! — закричал я. Если мы потеряем этот шанс… — Гремучник! Если корабли пришельцев погибнут, погибнешь и ты, и все вы. Выслушай меня, прошу!

Куцко сумел вернуть разбушевавшегося гремучника-Эдамса на его ложе.

— У нас нет власти… над ними, — шипел гремучник. — Ваши правители уничтожат захватчиков…

— Хорошо, хорошо, — согласился я. — Уничтожат. Но тогда те же самые правители уничтожат и вас.

— Лжёшь! …

— Лгу? — не дал договорить я. — А что будет с Облаком, если захватчики погибнут?

Вдруг я ощутил в его стеклянном взоре растерянность.

— Нет. Не знаю.

— Так тебе никто об этом не говорил и не спрашивал? — продолжал я давить на него. — Разве вопрос о том, как влетать в систему Солитэра и покидать, не обсуждался? Ни одного вопроса о «Пульте Мертвеца» и вашей роли в управлении кораблями?

— Ничего такого не было, — пробормотал стоящий позади меня лорд Келси-Рамос, и по его голосу я смог определить, что он осознал важность происходящего.

Я кивнул.

— Ты должен понимать, гремучник, как дьявольски трудно для нас приносить человеческую жертву каждый раз, когда требуется покинуть систему или возвратиться в нее. Уж не думаешь ли ты, что комиссия, обсуждавшая с вами такие вопросы, пошла на то, чтобы предложить вам убрать Облако в обмен на наши дела с захватчиками?

Лорд Келси-Рамос предостерегающе коснулся моего плеча.

— Джилид, если то, на что ты намекаешь, правда, разговоры об этом могут иметь очень опасные последствия.

Ох, как же хорошо я это понимал… но было уже поздно — пути назад отрезаны. Если гремучники не способны к рациональному мышлению и принятию решений, то мы были уже мертвы.

— Неважно, — ответил я лорду, вложив в свой голос как можно больше убеждённости на тот случай, если гремучникам доступны такие нюансы человеческой речи. — Теперь они не смогут остановить это. И уж точно, не смогут сделать этого в одиночку. Их единственный шанс — скооперироваться со мной.