Пуля Дум-дум

Браун Картер

– Какой трюк в стрельбе считается самым сложным?

– Ax! – Его зубы сатанински сверкнули, потом он снова погладил свою бородку и улыбнулся мне с пониманием. – А вы как считаете, лейтенант?

Я задумался.

– Поймать пулю зубами, я так думаю.

– И что? – Его усмешка сделалась шире.

– Или подобный трюк всегда подстроенный – ловкость рук и никакого мошенничества?

– Очень часто это обычное жульничество, лейтенант, – ответил Себастьян с доверительной серьезностью. – Но и такое можно сотворить, хотя и немногим

это дано. – Он замолчал, стараясь, чтобы до меня дошло сказанное. – Этот трюк считается вторым по сложности, если он выполняется часто.

– А какой тогда считается самым сложным? – Я намеренно подыгрывал ему.

Он легко вошел в роль Джекила – Хайда, а вышел из нее опять Таинственным Человеком.

– Боюсь, что на какое-то время это должно остаться моим секретом, лейтенант, – ответил он учтиво. – Помните, что я вам говорил о поисках абсолютного совершенства? В этом-то и заключается ответ на ваш вопрос!

Я понял, что на этом он просто закрыл тему.

Мы перешли из подвала к чудовищному бару в гостиной и устроились там, чтобы выпить перед обедом.

– Когда вы – ax! – ушли со сцены в пятьдесят девятом году, – попробовал я вернуться к разговору, – тогда вы и приехали сюда?

– Да, – ответил он. – В первый раз.

– И с тех пор живете здесь?

– Время от времени. – Похоже, тема и впрямь ему наскучила. – Человеку необходимо отключаться от своей работы, по крайней мере изредка, лейтенант. Я понял, что постоянное стремление к совершенству изнуряет, если бьешься над ним больше положенного.

– Мне нравится, как Поп Ливви тут все обустроил, – пробурчал я. – А Бруно Брек? Тоже живет здесь постоянно?

– Как и я, только время от времени, но мы всегда возвращаемся к Попу. Бруно мне как брат, а может, и больше.

– Антония тоже приезжает и уезжает?

Себастьян неспешно покачал головой:

– Антония всегда здесь. Так для нее намного лучше – мир за пределами дома может оказаться слишком жестоким для таких людей, как она. Единственное, что у нее есть, – ее огромная сила, вы меня понимаете, лейтенант?

И этого недостаточно, чтобы выжить в жестокой реальности хищного мира.

– Мне кажется, вы правы, – согласился я. – Остается одна Селест.

– Она живет здесь всего три месяца, – кратко пояснил он. – Приехала сюда впервые, и не думаю, что задержится надолго – молодость чересчур нетерпелива!

– Да, пожалуй, – согласился я в который уж раз за последний час. – Куда вы отправляетесь, когда надумаете отдохнуть и уехать на время из дома?

Он пожал плечами и этим отдаленно напомнил международного плейбоя, считающего весь мир скучным, потому что он колесит по свету в компании людей, которые ему до смерти надоели дома.

– Мне нравится Рио, – неохотно признался он. – В Париже замечательно, если не задерживаешься там надолго. Достоинства Таити переоценивают. Я всегда стараюсь отыскать какое-нибудь новое место, неординарное и увлекательное – в разумных пределах.

Резкий

неожиданный смех заставил нас обернуться.

Прямо над нами стоял Бруно Брек, его грязного цвета глаза посылали нам по очереди резкие, выжидающие взгляды. Почему-то сегодня он больше обычного походил на ящерицу, и я мог поклясться, что сходство не было столь разительным, когда я его увидел в первый раз.

– Хотите выведать сокровенные тайны у международного путешественника, лейтенант? – хихикнул Бруно. – Вы обратились к нужному человеку. Себастьян побывал почти везде, разве не так, Себастьян?

Что-то случилось с вышколенным притворщиком – я понял это по тому, как он неожиданно стушевался и в одно мгновение ничего не осталось ни от Таинственного Человека, ни от снайпера. Рядом со мной сидел совершенно новый субъект, хотя и с уже знакомыми мне усами и бородой, но я даже не знал, кто это, черт возьми. Он поднес стакан к губам, и я заметил, что его пальцы слегка дрожат, – может, здесь и кроется разгадка? В их странных взаимоотношениях?

– Я терпеть не могу портить кому-то веселье, лейтенант. – Назойливый яд Бруно ощутимо, как холод, как испарина, просачивался между моими лопатками. – Но я некоторое время стоял и слушал его разглагольствования, и я думаю, что всему есть предел, – разве вы не согласны?

– Это имеет какое-то значение? – мрачно буркнул я.

– Конечно имеет, лейтенант! Сегодня вы наш гость, и я чувствую личную ответственность по отношению к вам – мы все ее чувствуем! Поэтому я подумал, что Себастьян зашел слишком далеко, и мне пришлось заставить себя вмешаться в разговор.

– Он прав, – сказал сиплым нервным голосом незнакомец, сидевший рядом со мной. – Я позволил себе чересчур много фантазировать!

– Может, вам всем повезет и на днях то же самое произойдет с Бруно, – раздраженно сказал я.

– Эй, лейтенант! – Писклявый, неестественный смех зазвенел у меня в ушах. – Вы ерничаете, но я не против.

Ты был когда-нибудь в Париже, Себастьян?

– Нет! – прошептал человек, сидевший рядом со мной.

– Таити, Гонолулу – или в каком-нибудь другом месте?

– Нет!

– Куда ты отправляешься на каникулы, когда хочешь отдохнуть от нас всех, живущих в доме Попа Ливви?

– Чаще всего в Сан-Диего. Пару раз бывал в Лос-Анджелесе. – Хриплый шепот таил в себе угрожающее напряжение, которое становилось все более ощутимым и в любой момент готово было вырваться наружу.

– Ну вот, там намного лучше, Себастьян! – похвалил его Бруно. – По тому, как ты треплешь здесь языком, лейтенант может ошибочно подумать, что мы – шайка миллионеров!

– Простите. – Я поставил свой стакан на крышку бара. – Мне нужно закончить некоторые дела. – Я намеренно повернулся к молчаливой фигуре, жалко съежившейся над недопитым стаканом. – Еще раз спасибо, Себастьян, – сказал я, – за великолепное представление трюков со стрельбой, которые я имел честь наблюдать в подвале!