Пуля Дум-дум
Шрифт:
– Что произойдет, если твой так называемый клубок все-таки взорвется, Уилер? – тихо спросил он.
– У меня такое чувство, что снимки Эдди Морана из морга в результате будут похожи на картинку из "Улицы Сезам", – предсказал я.
– Что мы можем сделать? – проворчал он.
– Черт возьми, хороший вопрос, да ответ знать бы, – вяло усмехнулся я. – Как чувствует себя сегодня сержант Полник?
– Его жена звонила вчера вечером, примерно в пять часов, – сказал Лейверс. – По ее словам, он должен вернуться сегодня на работу, и она настоятельно просила, чтобы больше я не посылал
– А я как раз собирался было попросить, чтобы вы послали его именно на то самое задание, – сказал я.
– Я сижу здесь вовсе не для того, чтобы ублажать миссис Полник. – Рыкающий голос определенно предвещал бурю. – Что ты предлагаешь конкретно?
– Пошлите его прямо в дом и прикажите оставаться там до вечера, пока я не приеду.
– Именно там, как я понимаю, должен взорваться твой клубок, Уилер?
– Разумеется, там, где спрятаны деньги Священника Джоунза.
– Ты думаешь, одного Полника будет достаточно? – засомневался он. – Я могу выслать – без особых проблем – круглосуточный наряд: дежурить будут одновременно четыре человека.
– Знаю, шериф. – Я закурил, чтобы потянуть время, как обычно делал это Лейверс, раскуривая свою сигару. – Но тогда мы получим сильное преимущество и спугнем их. А пока они ждут – и мы ждем. Кто-то должен будет устать первым – и я уверен, что не выдержим мы. Суточный наряд не может длиться бесконечно.
В течение нескольких секунд Лейверс яростно пыхтел сигарой.
– По твоим рассказам, – проворчал он, – это смахивает на игру в русскую рулетку.
– И Полник первым нажмет на спусковой крючок? – Мои часы показывали пять минут одиннадцатого. – Я чуть не забыл вам сказать, шериф. Сегодня утром звонил Священник Джоунз. Он сказал, что думал над тем, как умер Эдди Моран. Я еду к нему в отель и в десять тридцать буду с ним разговаривать.
– Может, Священник Джоунз получит пулю первым, а не Полник? – ухмыльнулся он.
– Хотелось бы надеяться, что ему известны правила игры, – встревожился я. – И он приставит дуло пистолета к своему виску, а не к моему!
Глава 9
Ровно в 10.29 я вышел из лифта у входа в номер люкс, надеясь, что Священник Джоунз должным образом оценит мою пунктуальность.
В 10.32, после того как я измучил дверной звонок и свой большой палец, я вынужден был прийти к выводу, что Джоунз ничего не собирается оценивать, потому что, скорее всего, его нет в номере. Я мысленно обозвал его всеми соответствующими словами, которыми никогда не осмелился бы назвать настоящего священника, потом снова вызвал лифт и спустился в вестибюль.
Надменная гримаса у портье сразу же испарилась, когда он увидел меня. Пока я шел к нему, на его лице появилось выражение добросовестного работника, который только и ждет, чтобы уделить вам все свое внимание.
– Доброе утро, лейтенант. – Он улыбнулся, но уголки рта заметно дрожали. – Чем могу быть вам полезен сегодня?
– Вы не видели, мистер Джоунз из номера люкс выходил куда-нибудь сегодня утром? – спросил я.
Он на минуту задумался, потом отрицательно покачал головой:
– Извините, лейтенант.
– У
Седрик понимающе ухмыльнулся:
– Разумеется, лейтенант. Мисс Поппи Лейн?
– Вы видели ее сегодня утром?
– Нет, мисс Лейн я бы заметил, лейтенант!
– Не понимаю, – сказал я, прокручивая в мозгу тревожный сигнал. – Он позвонил мне и назначил встречу на 10.30. Я только что чуть не стер пальцем кнопку звонка.
– Хотите, я проверю, лейтенант? Может, мне удастся что-нибудь выяснить.
– Замечательно, – согласился я.
Пока он звонил, я расхаживал по вестибюлю и что-то беззвучно насвистывал. Рассматривать здесь было нечего, вестибюль был пуст. Я вернулся к стойке портье и принялся выстукивать по полированной деревянной поверхности что-то похожее на легкую дробь ударных инструментов; несколько раз эта дробь сменялась настоящим барабанным грохотом, когда я стучал тремя пальцами сразу.
Седрик повесил трубку и галопом помчался ко мне, словно сегодня утром ему впервые предстояло вести "Пони-Экспресс", но никто не сообщил ему о том, что надо иметь лошадь.
– В 9.30 прислуга отнесла наверх завтрак на двоих, лейтенант, – уведомил он. – Я разговаривал с официантом, и он сообщил, что в то время они еще находились в постели. Я проверил коммутатор – там зафиксирован ваш звонок примерно в 9.10 и еще чей-то – в 9.48.
– Кому он звонил?
– Мистер Джоунз попросил прямую линию и сам набрал номер. Потом сюда позвонили в 9.58 – мужской голос, и он также ответил. Это все, что знает телефонистка, лейтенант.
– Спасибо, Седрик, – поблагодарил я. – Ты отлично поработал – у тебя есть, на мой взгляд, даже задатки хорошего полицейского. Сделай еще маленькое одолжение – дай мне ключ от номера люкс.
– Но, лейтенант, – запротестовал он, – мне не положено. Только помощник управляющего может дать разрешение.
Я смотрел на него ровным взглядом.
– О, Седрик, – начал я патетически, – мы так хорошо ладили с тобой, и я сказал себе, что, если когда-нибудь передо мной возникнет стена, есть один человек, к которому я всегда смогу обратиться, – это Седрик, портье отеля "Звездный свет". Ему можно доверять как самому себе. Но, увы, как же я заблуждался! В кои-то веки обратился к нему за помощью, напомнив, какого прекрасного взаимопонимания мы достигли, как мне показалось, и что же? Ничего. Я горько разочарован, Седрик.
– Ну… – Он с сомнением смотрел на меня, казалось, в нем происходит жестокая внутренняя борьба. – Ну хорошо, в порядке исключения, – наконец согласился он, повернулся и снял ключ с доски. – Если вы так ставите вопрос, я не могу отказать. А вдруг помощник управляющего поинтересуется…
– Скажи ему, что я выкрутил тебе руки и угрожал искалечить, – предложил я, – скажи, что у тебя не было выбора.
Мое волнение почти улеглось, когда я во второй раз вышел из лифта и остановился перед дверью люкса. Я на миг представил себе, как войду в пустой номер и обнаружу обидную записку от Священника Джоунза, в которой он сообщит, что уехал из Пайн-Сити, да к тому же выскажет свое мнение конкретно обо мне неприличными словами.