Пуля-Квант

Бобл Алексей

Да, дураком бы я был, если б кинулся по дороге до­гонять этих… А ведь мужики в маскхалатах — военные сталкеры! В таком снаряжении ходила охрана на Янта­ре, только цвет формы другой. Ну точно: военные стал­керы.

Я поднялся, зашагал вперед. Ноги вязли в снегу. Хо­рошо, что канава глубокая, иначе бы осколками всего посекло. По правую руку высилась стена деревьев, по другую тянулся склон выше человеческого роста, увен­чанный сугробами, — работа грейдера.

Только сейчас дошло, что иду без шлема — где он? На груди болтаются патрубки с дыхательной маской. Каждое движение отзывается саднящей болью в облас­ти сердца. Стало быть, сработал инъектор

медблока? Вот почему я могу двигаться: стимуляторы, с чем они там — адреналин? — подействовали. Я шел как авто­мат — шаг, еще шаг, еще. Впереди маячила спина в си­ней куртке, над головой с воем пролетали мины. Если отстану, останусь один, попаду под летящую с неба смерть — нельзя отставать! То ли от действия стимуля­торов, то ли от сильного напряжения сердце колотилось в груди, вот-вот выскочит.

Через сто метров дорога резко свернула вправо. За поворотом ничего не разглядеть, мешает плотный лес. Обстрел внезапно прекратился. Дно канавы постепен­но пошло на подъем, но военные сталкеры не спешили выбираться на трассу. Пулеметчик уверенно проклады­вал путь. На повороте по другую сторону насыпи выси­лась какая-то постройка — рыже-черные стены, пере­крестие оконной рамы без стекол, дверь висит на ни­жней петле. На крыше из гофрированного листа жестяной поребрик и толстая шапка сугроба сверху. Под козырьком рядком висят разнокалиберные сосуль­ки. Стены покосившегося здания сколочены из фанер­ных щитов, но если выкрасить их в серебристый цвет, починить дверь да вставить стекла в оконную раму, то получится сказочный домик, не хватает только печной трубы над крышей и струйки дыма.

Ага, понял я, это будка блокпоста. За ней раскину­лась огромная поляна, лес обступил ее полумесяцем, в середине — частокол молодых березок, по краям — сосны вперемежку с мохнатыми елями.

Воздух наполняла влага, стало заметно теплее. С каж­дым шагом ступня сминала мокрый наст, а затем про­валивалась в рыхлую пустоту.

Прозвучал голос пулеметчика:

— Ты кого-нибудь слышишь?

— Всё… нет связи, — ответил запыхавшийся коман­дир. — Теперь… пока сами не обозначат себя в эфире, не узнаем, что она появилась.

— А ты не прав был… насчет арткорректировщика…

— Ну извини… Я в мозги к нему не залезу… Военные сталкеры остановились, усатый забрался на

край насыпи, присел и поднес к лицу бинокль. Медлен­но повернулся, осматривая поляну и лес. Тем временем командир обратился к парню в летной куртке:

— Ну, далеко ты оружие сбросил?

Мы почти догнали военсталов. Насыпь на этом уча­стке была чуть выше колена, лес с противоположной стороны поредел. Парень помедлил — наверное, ре­шал, говорить или нет.

— Чуть вперед за поворотом, от будки шагов трид­цать, у поваленной сосны с этой стороны дороги.

— Рюкзак у тебя там или что?

Мы остановились, я тяжело дышал, разглядывая парня. Лет двадцать пять, может, чуть больше. Ох и здо­ровый — на голову выше командира! И какая-то неуло­вимая удаль чувствуется в каждом движении.

— Рюкзак, — кивнул он, — там, где ты сказал. У обгорелого дерева.

— Давай сходим, — отозвался командир и приказал пулеметчику: — Лабус, иди на другую сторону трассы, прикроешь огнем, если что. Не нравится мне этот по­ворот. Лес вплотную, с другой стороны поляна… Дере­во видишь? Которое в стороне от других, обгоревшее?

— Ага, — ответил усатый.

— А ты, — командир посмотрел на меня, — здесь пока посиди. И никуда не ходи. Если захочешь пи-пи, то в штаны.

Как-то он это мягко, но с

подтекстом сказал. Губы растянул в улыбке: ямочки на щеках, курносый, карие глаза. На вид лет тридцать. Улыбка исчезла.

— Понял?! — рявкнул он.

— Да, так точно, — вырвалось помимо воли.

— Лабус, под твою опеку этого умника оставляю.

— Ладно. — Пулеметчик покосился на меня. Он был постарше, где-то под сорок. В глазах хитринка, морщинки у век. — Не шали тут без меня, — велел он и побежал на другую сторону дороги.

Вытянув шею, я следил за ним. Лабус достиг сосны, обернулся. Теперь поляна перед ним как на ладони, да и дорога, уходящая за поворот, просматривается. При­сев, военстал поставил на сошки пулемет и поднес к глазам бинокль.

Меня больно щелкнули по носу, я дернулся, прикрыв лицо рукой.

— Не высовывайся. Сиди жди. Я присел.

— Вот так, — произнес командир и кивнул пар­ню: — Пошли.

Когда они направились прочь, я снова вытянул шею — Лабус разглядывал в бинокль обгоревшее дере­во, хорошо выделявшееся на фоне молодых березок. По­чувствовав мой взгляд, он, не опуская бинокля, шикнул:

— Исчезни!

Я спрятался, закусив губу. Парень с командиром скрылись за деревьями на повороте. Послышалось сла­бое шуршание — пулеметчик устраивался на позиции.

Сердце успокоилось, хотя пальцы еще слегка дрожа­ли. Я стянул перчатки, поглядел на руки, прислушался к себе. В груди саднило, но это от уколов медблока, а в остальном вроде порядок.

Так что же происходит? Военные сталкеры — уже не­плохо, они не бандиты и знают свое дело. Но кто и в ко­го стреляет из минометов? Этот молодой здоровяк — точ­но сталкер - одиночка. Я припомнил недавние разговоры… Кажется, прозвучало, что до заградительного кольца все­го пара километров — Периметр близко. А ведь до лаге­ря на Янтаре на вертолете нужно добираться, он где-то в глубине Зоны находится. Как же я здесь очутился?

Я потер лицо руками. Помотал головой. Зачерпнул немного снега и умылся. Приятный холод освежил, взбодрил, но мысли все равно скакали в голове, пута­лись. Никак не удавалось восстановить события, из-за которых я оказался в этой компании. Провал в памяти? Амнезия? Надо сосредоточиться…

После минутных усилий я довольно отчетливо вспом­нил, как прибыл на военную базу, прошел инструктаж в штабе Объединенного командования. Потом мне вы­дали костюм ученого… А во что я сейчас одет? Оглядел себя: кислотно-оранжевая синтетическая ткань — на равнине заметишь с нескольких километров. У костюма какая-то специальная пропитка, она поглощает различ­ные излучения, слегка подсвечивается в темноте — фо­сфор туда, что ли, добавлен? Нет, скорее всего дело в отдельных нитях, вплетенных в ткань. Когда я надел ко­стюм, мне прочитали краткий курс, как обращаться со снаряжением. Затем вылет в лагерь на Янтаре. Знаком­ство с руководителем экспедиции, получение пропуска в полевые лаборатории сектора «В» и кодов на вскры­тие дверей в убежище…

Кто-то свистнул впереди. Пулеметчик просвистел в ответ, и я услышал обрывок фразы:

— …к будке, я за тобой.

В канаве под дорогой появился здоровяк-сталкер, следом командир. Они осторожно выбрались на трассу, перебежали к постройке и присели под стеной. Парень держал незнакомое странное оружие, я сощурился, пы­таясь разглядеть его, даже привстал на цыпочки. В ви­сок больно стукнуло, я взмахнул руками и сел в сугроб. Потер ушибленное место. Удивленно осмотрелся и по­нял, что это Лабус швырнул в меня снежком, чтобы не высовывался.