Пуля-Квант

Бобл Алексей

— …шишь, Лабус! Ты слышишь меня?! — проорал он.

Я вздрогнул. Будто переключателем в голове щелк­нули… Я сглотнул и тут же пожалел об этом. Боль впи­лась в виски, штырем вошла в затылок. Перед глаза­ми поплыли круги, я упал на колени, и тогда меня вы­рвало.

— Лабус!

Курортник, схватив меня за шиворот, усадил под стенкой.

— Лабус!!!

— Не ори, — сморщился я. — Все, все, порядок. — Идти можешь?

— Смогу.

— Тогда за мной.

Над лагерем разнесся звук раскручиваемого рото­ром вертолетного винта. Видимо, атака

захлебнулась. Как вообще ни одна из мин не угодила в вертолеты на площадке за озером… Чистое везение. Бог любит пехоту.

Пробежав по траншее, мы выскочили к здоровенно­му комплексу оборудования, размещенному внутри строительных лесов из хромированных труб. Я прики­нул высоту — в пару этажей будет. Несколько уровней с мостками и короткими лесенками, часть агрегатов за­тянуты масксетью.

Леха оглянулся, я кивнул, и тогда он скомандовал: . — Наверх.

Мы выбрались из траншеи, бегом миновали транс­форматор и дизельный агрегат. Сбоку догорал научный модуль. Очки надежно защищали глаза от густого ды­ма, в воздухе стоял едкий запах паленой синтетики и ле­тали обугленные ошметки ткани.

Рокот вертолетного двигателя стал громче.

Наконец мы обогнули строительные леса. Ветер сносил дым пожарищ к лесу, скрывая нас от противни­ка. Леха, на полном ходу проскочив открытое прост­ранство, спрыгнул в воронку, а я остановился. Меня качнуло, я ухватился за хромированную стойку, присел и выглянул за угол. Вертушка, задрав хвост, неслась над водой, набирая высоту. Под пилонами — кассеты с неуправляемыми ракетами и пара ПТУР Ну сейчас будет!

Откуда-то из леса на другом берегу вынырнула дым­ная черта. Вихляя, ракета нарисовала запятую и догна­ла вертолет.

Хлопок, треск, облако огня — лопасти разлетелись, как сломанные спички. Еще несколько секунд вертолет летел по прямой, уже абсолютно беззвучно. Машина та­кого класса, даже если разрушить несущий винт, будет держаться в воздухе, главное — исправность заднего винта и двигателя.

Раздался хруст, из движка рванулось пламя, вертуш­ка клюнула носом и упала в озеро, подняв фонтан брызг.

Кабина быстро исчезла под водой, взбурлившие вол­ны загасили огонь. Задняя балка погружалась, работа­ющий малый винт, как миксер, с жужжанием вспенил узкий участок вокруг, прежде чем машина полностью ушла под воду.

Все, приплыли — в прямом смысле. Теперь надежда лишь на то, что запас мин у монолитовцев не бесконечен…

— Лабус, за мной!

Мы кинулись к убежищу четырнадцатой лаборато­рии. Над лагерем повисла неестественная тишина. Ни одной живой души на поверхности. Пулеметы молчали. Только мы с Курортником неслись как сайгаки, пере­прыгивая воронки, огибая пожарища и перебираясь че­рез поваленные деревья.

Леха спрыгнул в очередной ход сообщения, проско­чил узкую траншею — я за ним — и с разбегу ударил подошвой по массивной бронированной двери, вшитой в бетонные стены.

— Открывай! — Он забарабанил прикладом. — От­крывайте, это Курортник! Григоровича мне!

Я побрел в дальний конец

траншеи. Надувной модуль четырнадцатой лаборатории выгорел дотла, дымить бы­ло уже нечему, в воздухе под порывами ветра кружил­ся пепел. Стеллажи с оборудованием в копоти, пласти­ковые корпуса оплавились, провода спеклись. Вонь та­кая, что хоть противогаз напяливай.

Поставив пулемет на бруствер, я глянул на стороже­вую вышку. Если пулеметчик жив, то у нас есть шанс быстро доставить Григоровича к установке. А если мертв, то… Приказы выполняют, а не обсуждают. Не доставим Григоровича, будем лаборанта нашего мутиро­вавшего искать, он должен знать, как включается ГСК. Персонал попрятался по норам, а мы люди военные, у нас другая философия, придется выковыривать этих бо­таников из схронов…

Взгляд зацепился за квадроцикл, стоящий у цистер­ны с горючим, наполовину врытой в землю. Кто-то за­правлялся, да начавшийся штурм помешал — шланг с воткнутым пистолетом торчал из бака машины. И как только бочка не рванула…

— Да открывай ты, я сказал!

Леха перестал барабанить — похоже, кто-то из-за двери ответил ему.

Я всматривался в лес. Может, монолитовцы решили не продолжать атаку? Хотя скорее просто перегруппи­ровываются.

За спиной послышался шорох, скрип, потом — ру­гательства Лехи. Я оглянулся. Дверь открыли.

— Где Григорович?!

— Здесь нет, — долетел испуганный голос.

— Ну так где он?!

— Во втором убежище. Наверное…

Маггупа! Вот это мы попали с Лехой — второе убе­жище у командного, за рощей!

— Связь со вторым есть?

— Нет.

Краем глаза я уловил движение справа, дернулся, разворачивая пулемет. Три головы в шлемах плыли над бруствером соседней траншеи. Мужики из отряда От-меля. Фух… Я громко выдохнул.

Донесся голос:

— Лабус, ты? Свои, не кипешуй.

— Григорович где?

— Не знаем, — ответил тот же человек. — А у вас что?

— Тихо.

— А кто орал? — Вопросы наверняка задавал стар­ший в отделении, но голоса я не узнал, а разглядеть ли­цо за широкими очками и черной маской не мог.

— Курортник орал.

— И Леха здесь! — воскликнул другой боец.

— Кто там? — Курортник неслышно подошел со спины.

— Крот. Со мной Матвей и Федор, — ответил стар­ший.

— Радио работает?

Я отодвинулся, Курортник оперся о бруствер. Два во-енстала прошли вперед по соседней траншее и заняли позицию ближе к ограждению. Крот задержался, отве­чая Лехе:

— Карп возится, пытается восстановить. Хреново. Мины по периметру лагеря — радиоуправ­ляемые.

Как-то глупо выглядели наши перекрикивания в при­тихшем лагере. Будто мы одни остались…

Я решил предупредить военсталов про Химика с Пригоршней и начал:

— Там в подземном ходе у ограждения…

— Знаю, — перебил Крот. — Отмель приказал их вытащить.

Молодец командир смены охранения, обо всем успел подумать.

— Так, Костя, дальше бежим, — решил Курорт­ник. — Времени совсем в обрез.