Пуля
Шрифт:
– Пожалуйста...
Я почувствовала, что Домино сдвинул мои трусики в сторону, и знала до того, как он прижал свою тяжесть к моему телу, что он будет голым или достаточно голым. Вампир в своем отдаленном гостиничном номере завопил:
– Нет!
Женщина подо мной прошептала:
– Да...
Домино пододвинулся, и я приподняла бедра, чтобы помочь ему найти этот волшебный угол, и почувствовала отголосок печали, бросивший тень на ее лицо, из-за того, что я убрала свое тело от нее. Я почувствовала триумф вампира в далекой комнате. Как бы не так! Я опустила руки вниз и подняла ее бедра. Она улыбнулась мне и приподняла свои бедра, крепче обхватывая меня ногами вокруг талии и
Мне пришлось положить одну руку на пол, чтобы не потерять равновесие от толчков его тела. Я держала одну руку на ее заднице, прижимая ее к моему телу, помогая ей оставаться так близко, как она хотела. Домино двигался во мне, и я была уже влажной, тугой, но влажной. Он ускорил ритм, его толчки стали долгими и глубокими и ласкали ту самую точку в моем теле. Упершись руками в пол, она приподняла свое тело и начала тереться бедрами о меня спереди также, как Домино делал это сзади.
Я нашла свой собственный ритм, вдавливающий меня непосредственно между ними, помогающий мне тереться о Домино, и помогающий ей тереться о меня спереди, и снова она достигла наслаждения раньше всех. Ее тело задрожало подо мной, я удерживала ее, в то время как ритм Домино становился быстрее, жестче. Я почувствовала нарастание теплой тяжести в моем теле.
Вампир на полу в своей комнате еще раз попытался вернуть себе эту женщину. Я чувствовала, как он собирает свою силу, моему тигру и мне это не нравилось. Он предлагал тигрице под нами только боль. Мы оценили его силу, настигшую нас в прошлый раз. Глаза женщины расширились от ужаса, словно она предчувствовала новый удар. Я хотела толкнуть черную тигрицу вниз по метафизической связи и ударить по вампиру его же способом, но Домино сделал последний толчок, и я внезапно задрожала между ними от страсти. И так как я все еще держала ее, этого хватило, чтобы она к нам присоединилась, поэтому мы одновременно простонали наш оргазм в длинном, теплом приливе удовольствия. Я бросила все это удовольствие в вампира и почувствовала, как разорвалась связь между ним и его тигрицей. Она внезапно стала моей, только моей. Мы все трое упали без сил на пол, женщина оказалась пойманной в ловушку под нашим двойным весом. Ее разум плавал в волне почти жидкого счастья. Ее тело, как и мое, было безвольным и почти бескостным от наслаждения. Я могла чувствовать три наших сердцебиения в голове, как три барабана, бьющие в унисон. И в этот момент ее ум открылся мне. Она хотела, чтобы я знала.
Ее Мастер был одним из Арлекина, и он скорее убил бы ее, чем позволил уйти. Ее послали, чтобы шпионить за нами, потому что Арлекин порвал с Советом Вампиров. Они бежали от Матери Всей Тьмы. Теплый кусочек удовольствия начал таять под тяжестью этого открытия, а затем пришло еще одно откровение.
Один из других тигров, переживших нападение, был золотым, и животным зова еще кого-то из Арлекина. Его Мастер был более добрым, чем ее. Их послали, чтобы посмотреть, сможет ли Жан-Клод по-настоящему противостоять Тьме, и на самом ли деле я могу быть Мастером Тигров. Она позволила мне мысленно увидеть его лицо. Она выдала этого шпиона мне, потому что он и его Мастер не сделали ничего, чтобы помочь ей за все эти долгие столетия. Они уважали связь между слугой и Мастером, даже зная, что ее Мастер плохо обращался с нею больше тысячи лет.
Я прошептала:
– Ублюдки!
– Да, - согласилась она.
Мне не нужно было ничего говорить, я просто мысленно позвала: - Жан-Клод!.
– И позволила ему увидеть то, что узнала сама. Я почувствовала его страх при слове "Арлекин",
Глава 47
Через несколько минут я стояла, глядя сверху вниз на другого нашего шпиона. У него были прямые, коротко остриженные волосы бледного, невзрачного цвета. Готова поспорить, что он их красил. Глаза его были светло-карими, и напоминали янтарь львиных глаз. Я вспомнила глаза золотой вертигрицы, которая меня порезала. У нее тоже были карие глаза в человеческой форме. Но в форме тигра они были желто-оранжевыми, как и у большинства тигров. Менялись ли глаза только у некоторых золотых тигров во время обращения? Глаза этого вертигра были раскосыми, и в его костной структуре было что-то экзотическое, но он не смог бы сойти за китайца, как Нефрит.
Я покачала головой:
– Ты моложе ее.
– Откуда ты знаешь?
– спросил он, и его голос оказался тонким, как и все остальное в нем. Он был небольшим, как и большинство старших вертигров. Выше меня, но многие мужчины превосходили меня по росту.
– По ощущениям ты моложе, - уточнила я.
Он пошевелился в своих металлических цепях. Это были наручники нового типа, которые правоохранительные органы испытывали на сверхъестественно-сильных. Мы пробовали их на некоторых из наших людей, и до сих пор они выдерживали. Нечестивец одной рукой коснулся плеча вертигра, в другой его руке был пистолет. Вертигр не стал оказывать сопротивления и просто сдался им, но он был одним из Арлекин, а они ничего не делали просто так.
В руке Истины был короткий обнаженный меч. Братья были хорошо вооружены. Я чувствовала себя в достаточной безопасности, пока они его держат. Я знала, что его зовут Топаз. Я знала, что имя соответствует насыщенному, золотисто-желтому цвету его тигра. Благодаря Нефрит я знала многое.
– Он - не золотой тигр, - произнес женский голос. Я отступила от коленопреклоненного мужчины и повернулась, чтобы посмотреть, кому принадлежит голос. Это была одна из двух женщин - красных тигров. У нее были рыжие волосы, которые заканчивались чуть выше плеч, так что кончики обрамляли лицо. Ее волосы были такого темно-красного оттенка, что казались почти черными. У людей не бывает такого цвета волос, если только они не крашеные.
Цвет кожи и волос этой женщины был намного темнее, чем у любого другого известного мне вертигра, включая Алекса, первого красного тигра, которого я встретила и случайно отымела. Что бы мне ни предстояло совершить сегодня ночью, в этом не будет ничего случайного.
Брови у тигрицы были черными и сливались с темно-красными волосами. Глаза горели желто-оранжевым огнем даже на таком расстоянии. Глаза белых тигров могли сойти за человеческие, если не знать, на что смотреть, но эти огненные глаза не имели с человеческими ничего общего.
– Он - не золотой тигр, - повторила она.
– Почему?
– поинтересовалась я.
Она фыркнула и скрестила руки на блестящей ткани своего дизайнерского платья. Я подумала, что темно-красный цвет ей не идет, но мое мнение никто не спрашивал.
– Потому что золотой контролировал бы всех нас. Если бы в этой комнате был настоящий золотой тигр, мы все были бы связаны его волей. А я ничего не чувствую. Он просто выживший с бредовыми идеями.
В ее словах был смысл. Я не чувствовала никакой особенной энергии от вертигра, стоящего на коленях. Я верила воспоминаниям Нефрит, но помимо этого я не видела никаких других доказательств.