Пуритане
Шрифт:
— Он сам меня этому учил. — Энди взглянул на Купера. — Вы ему не верите?
— Скажем так, теперь я знаю, что могу доверять тебе.
Энди остановился.
— Спасибо. Мне сейчас это очень нужно.
— Так Элиот заявил тебе, что он намерен уничтожить колонию?
— Да, вчера, когда я посоветовал ему держаться подальше от Дженни.
— Что он собирается делать?
— Не знаю.
Сапожник вздохнул.
— Похоже, у нас проблема.
— Я надеюсь, что он сам себя выдаст, — сказал Энди.
— Каким образом? — спросил сапожник.
— Элиот жесток
— Шубал Элкинс, — сказал сапожник.
Энди кивнул.
Как Энди и ожидал, Дженни страшно рассердилась.
— Как ты мог такое сказать?! — кричала она.
Это произошло в тот же день, после «покаяния» Элиота. Разговора было не избежать, и Энди отправился к сестрам Мэтьюз. Любой ценой он должен был убедить Дженни не встречаться с Элиотом.
— Я знаю его лучше тебя! — уговаривал ее Энди. Он расположился рядом с очагом. Перед ним стояла Дженни, разгневанная и готовая заплакать. Нелл сидела на скамье у стола, спиной к столу и лицом к сестре и Энди.
— Ты говоришь про прежнего Элиота! Он стал другим!
— Дженни, прошу тебя, поверь мне. Элиот сказал мне, что его единственная цель — сделать тебе больно и расквитаться со мной. Поэтому он здесь. Его раскаяние, его смирение — все это спектакль! Он опасен!
Дженни расплакалась.
— Он добрый и благородный, — тихо сказала она. — Всю жизнь с ним дурно обращались из-за того, что он был беден и некрасив, но теперь это в прошлом. Он стал другим.
— Ничто не изменилось! Все это сплошная игра! — воскликнул Энди.
— В Эденфорде точно так же думали о тебе! — закричала в ответ Дженни. — Только я поверила тебе! А теперь я верю Элиоту! Ты заблуждаешься на его счет, и я докажу тебе это!
Энди оказался в безвыходном положении. Ему было нечего возразить. Она права. Если бы не Дженни, он никогда не вернул бы себе расположения горожан. Но она ошибается, доверяя Элиоту. И она в опасности.
На Энди нахлынули воспоминания. Он вспомнил, как впервые увидел Дженни, которая, спорхнув по лестнице, бросилась в объятия отца, украдкой поглядывая на Энди и улыбаясь своей чудесной улыбкой; как она хихикала до слез, когда он читал Песнь песней; ее нежные поцелуи за завесой струящихся волос, когда он выздоравливал; ее преданную заботу о Нелл во время плавания. Энди было жаль ее до глубины души. Нельзя допустить, чтобы Дженни пала жертвой своей доверчивости.
— Я согласна с Энди, — сказала Нелл, поднявшись со скамьи. Она говорила негромко, и в ее голосе слышались материнские нотки. — Какое-то время ты должна держаться от Элиота подальше. Если то, что сказал Энди, правда, скоро это выяснится.
Дженни бросила на сестру негодующий взгляд. Ее подбородок задрожал, и она заплакала.
— Не нужно говорить со мной, как с ребенком! Все эти годы, — сказала она сквозь слезы, — я любила тебя, слушалась тебя, поддерживала тебя. Когда все хотели, чтобы ты вышла замуж за Джеймса, я была на твоей стороне! Когда
Нелл тоже расплакалась.
— Дженни, но я желаю тебе только добра! Я не хочу, чтобы тебе причинили боль!
— Ты не хочешь, чтобы я была счастлива! — выкрикнула Дженни.
— Это не так!
— Так! Так! У тебя всегда будет Энди! А с чем останусь я?
Услышав эти слова, Энди невольно почувствовал радость. «У тебя всегда будет Энди». Наверное, она имела в виду лишь его преданность, а может быть, знала про сестру что-то еще, чего не знал он.
— Дженни, дорогая. У тебя есть я, а у меня есть ты. Мы всегда будем вместе.
Дженни горько рассмеялась.
— Да, это очень удобно. У тебя есть я да еще Энди, а что делать мне? Стоять в сторонке и радоваться, когда вы в конце концов признаетесь, что любите друг друга, поженитесь и заведете детей? Так не пойдет! Я тоже хочу мужа и семью! И если тот, за кого я собираюсь выйти замуж, тебя не устраивает, мне все равно! Это не тебе решать!
Дженни выскочила из дома. Нелл в слезах бросилась наверх, к себе в комнату. Энди надеялся, что через некоторое время она спустится, но этого не случилось, и он пошел домой.
В его ушах звучал голос Элиота: «Ты не сумеешь мне помешать!»
После разговора с Дженни Энди решил следить за Элиотом. Но уже на второй день Элиот исчез, словно провалился сквозь землю.
Никто из жителей Бостона не видел его две недели. По прошествии этого срока он вернулся с огромным мешком пушнины и сказал, что ходил на охоту. Продав свою добычу, Элиот вновь ушел в лес и вновь вернулся с охапкой отлично выделанных шкурок. Он очень быстро завоевал репутацию великолепного охотника. Торговцы мехом в нем души не чаяли — Элиот стал одним из основных поставщиков пушнины. И Веннер, и торговцы начали богатеть.
Энди пригласил в гости Сазакуса. Многие колонисты до сих пор не могли простить юноше его отношения к Элиоту, и Энди был рад провести вечер с тем, кто по-прежнему считал его другом. Энди приготовил моллюсков, которых набрал Сазакус, и они поужинали.
После ужина Сазакус рассказал, что среди пекотов начались разногласия. Многие были очень недовольны переселенцами. Постоянно прибывавшие колонисты занимали все новые территории. Теперь пекоты были зажаты между бухтой Наррагансетт и рекой Коннектикут. Колонисты уже начали теснить их с востока. Кроме того, обострились противоречия между пекотами и могиканами [106] . Долгие годы два племени жили под общим управлением, но теперь у могикан образовалась группа сторонников независимости.
106
Могикане — североамериканское индейское племя, говорящее на алгонкинском языке.