Пуритане
Шрифт:
— Итак, в погоню за оленем! — и с этими словами епископ беспечно зашагал к лесу. — Где же Элкинс? Он хотел пойти с нами.
— Думаю, мы справимся с оленем и без его помощи, ваше преосвященство, — заметил Энди.
Лод удивленно обернулся.
— Ваше преосвященство? Почему так официально, Эндрю? — И тут, догадавшись, в чем дело, он поднял бровь: — А, ты из-за Элкинса? Не хочешь, чтобы он шел с нами. — Епископ обнял Энди за плечи и мягко произнес: — Я тоже его не люблю. Неприятный тип, но он мне нужен.
Оглядевшись, епископ увидел своего осведомителя на
— Элкинс! — закричал епископ. — Ты мне нужен!
Садовник, наклонившись к мальчику, строго грозил ему пальцем, отчитывая за недостойное поведение. Услышав епископа, он обернулся, кивнул и направился к нему. Выговор не произвел на мальчугана никакого впечатления, и он, точно пиявка, повис на ноге Элкинса.
— Сынок, оставь его! — Епископ замахал на ребенка руками. — Иди, займись чем-нибудь, нам нужно поговорить. Ты меня слышишь?
Мальчик отпустил Элкинса и встал подбоченясь. Он оценивающе смотрел на епископа, размышляя, стоит ли подчиняться.
В конце концов юный лорд решил, что возражать нет смысла, или просто вспомнил про какое-то более интересное занятие, и вприпрыжку побежал в лес.
Когда большая часть охотников собралась в назначенном месте, епископ и его спутники вошли в лесные угодья лорда Честерфилда с противоположной стороны. На то было две причины. Во-первых, епископ намеревался поговорить с Элкинсом без свидетелей, а во-вторых, садовник обещал показать, где прикармливают оленей. Это еще больше раззадорило Лода, которому очень хотелось подстрелить добычу прямо в лесу.
Энди тихонько шел сзади. Он понимал, что вряд ли им удастся увидеть оленя, а уж тем более подстрелить его. От Элкинса так разило перегаром, что все животные уже давно разбежались.
По дороге Элкинс громким шепотом докладывал епископу о том, что ему удалось разнюхать. У пуритан в Девоншире немало сторонников, однако пока нет сведений о каких-либо преступных действиях или фактах, на основании которых можно было бы выдвинуть обвинение. Что касается лорда Честерфилда, то хотя его и нельзя назвать другом пуритан, он не желает преследовать их, считая этих людей усердными работниками и надежными арендаторами. Они делают прекрасные вещи, например плетеное кружево, и лорд Честерфилд не хочет рисковать своими доходами.
Элкинс сообщил, что нынешним утром викарий из Эденфорда Кристофер Мэтьюз привез его хозяину годовой отчет о производстве шерсти. Услышав имя священника, Лод знаком приказал садовнику остановиться. На минуту задумавшись и что-то вспомнив, епископ велел ему продолжать. Элкинс слышал, как лорд Честерфилд произнес следующее: «Пока вы делаете свое дело, аккуратно платите арендную плату и держите свои убеждения при себе, вас никто не тронет».
На последние слова епископ отреагировал таким громким «Хм!», что напугал зайца, который сначала выскочил на дорогу,
— Господи! — вскрикнул Элкинс. Его лицо исказил ужас.
Энди не поверил своим глазам. Неужели какой-то заяц мог так напугать главного садовника?
— Заяц! Заяц! Это дурной знак! — запричитал Элкинс.
— Глупости! — бросил епископ, не останавливаясь.
— Если по дороге тебе случится встретить зайца, — Элкинс явно цитировал какой-то неизвестный Энди текст, — куропатку или иную пугливую тварь, которая питается зерном или травой, — это дурной знак. Будь готов к тому, что судьба в тот же день сыграет с тобой злую шутку!
— Повторяю, все это глупости и бессмысленные суеверия!
С делами было покончено, и к епископу вернулось его легкомысленно-веселое настроение. Пробираясь через лес с арбалетом в руках, он высматривал оленя.
Со стороны эта троица выглядела презабавно. Двигаясь гуськом и припадая к земле, начинающие охотники подкрадывались к площадке для кормления оленей. Впереди шел грузный и неповоротливый епископ, за ним следовал худощавый Энди, а неумытый Элкинс тащился сзади. Любому было ясно, что если горе-охотникам с одним арбалетом на троих удастся хотя бы увидеть оленя, это будет настоящим чудом.
— Никогда не думал, что охота — такое волнующее занятие, — прошептал епископ.
Садовник прижал грязный палец к губам, призывая соблюдать тишину. Потом тем же пальцем он ткнул в сторону густых зарослей. Здесь кормят оленей. Держа арбалет наготове, епископ, чуть ли не на цыпочках, пошел к кустам.
Там никого не было.
Выбравшись на небольшую лужайку, Энди увидел лишь тихий лесной ручеек. Никаких оленей. Словно оправдываясь, Элкинс стал показывать епископу и Энди следы. На деревьях он обнаружил отметины, оставленные рогами. По уровню этих отметин он определил, что здесь был взрослый самец. О том же, по мнению садовника, свидетельствовали и отпечатки копыт.
Но епископ был так расстроен, что не желал его слушать.
Внезапно справа в кустах послышался шорох. Охотники замерли.
Энди с колотящимся сердцем следил за епископом, который поднял арбалет и направил его в сторону зарослей. В кустах что-то шевелилось. Судя по всему, какое-то животное, явно крупнее зайца, лакомилось ягодами. Епископ прицелился.
— Задержите дыхание перед выстрелом, — шепнул ему Элкинс.
Епископ сделал глубокий вдох и замер. В кустах снова зашуршало. Энди улыбнулся, представляя, каким приятным воспоминанием на всю оставшуюся жизнь будет для епископа удачная охота.
Раздался выстрел. Стрела со свистом исчезла в кустах. Глухой удар говорил о том, что она поразила цель. Послышался странный звук, словно какое-то животное беспомощно скребло лапами по земле, затем все стихло.
— Вы попали! — закричал Энди.
— Отличный выстрел, ваша милость! — вторя ему, восклицал Элкинс.
Невысокий круглолицый епископ выпрямился во весь рост. Юноша живо представил себе, с каким довольным видом он предстанет перед королем Карлом и лордом Честерфилдом.