Пуритане
Шрифт:
Твердой рукой он написал: (23/41/10/1–8). (20/17/17). (20/18/25/11–17). (40/10/2/12). «Не бойся, ибо Я с тобою; не смущайся. Друг любит во всякое время и, как брат, явится во время несчастья. И бывает друг, более привязанный, нежели брат. Эндрю».
За ужином Энди несколько раз перечитал написанное. Лишь перед сном он подошел к спальне епископа и сунул письмо под запертую дверь.
Энди разбудило яркое утреннее солнце. Пели птицы, из сада доносилось благоухание цветов. Встав с постели, юноша сладко потянулся, и тут его взгляд упал на клочок бумаги на полу. На нем четким знакомым почерком было написано: (9/2/1/6–8), (22/5/4/1–2). (5/13/6/23–24) (66/22/5/26–28).
Энди бросился к Библии. Расшифровывая письмо, он торопливо листал
Из сада до него донеслось мурлыканье епископа и щелканье садовых ножниц. Энди улыбнулся. Епископ Лод вернулся!
— Кристофер Мэтьюз — настоящий дьявол. — Лод проглотил очередной кусочек баранины. — Он чрезвычайно опасен. Если не остановить его и ему подобных, они уничтожат церковь. Необходимо заставить его замолчать.
Отодвинув тарелку, Энди внимательно слушал своего патрона. Обычно епископ заканчивал есть вместе с сотрапезником. Ужинали они вдвоем.
— Не понимаю, почему он так опасен, — сказал Энди. — Ведь он обычный викарий в небольшом городишке.
Епископ торопливо проглотил кусок и ответил:
— Именно поэтому, — и выразительно указал ножом в сторону Энди. — Преподаватель из Оксфорда не осмелится распространять взгляды пуритан, потому что знает: не пройдет и дня, как мы посадим его под замок. Наибольший вред причиняют именно священники из захолустья. Им легче всего обманывать своих неграмотных прихожан, — он вновь энергично взмахнул ножом. — Нет, «обманывать» сказано слишком мягко. Они попросту «околдовывают» людей. Когда с этих еретиков срывают маску, прихожане частенько встают на их защиту!
— Но это же совсем маленький городок. Какая беда, что где-то в глуши действует горстка диссентеров? Если просвещение под контролем, значит, под контролем вся страна, разве не так?
Епископ просиял.
— Ты не похож на остальных моих мальчишек. Ты задаешь умные вопросы, и это меня радует, — подбирая слова, он пожевал кусочек картошки. — Речь идет о единстве. «Одно тело и один дух, как вы и призваны к одной надежде вашего звания; один Господь, одна вера, одно крещение, один Бог и Отец всех, Который над всеми, и через всех, и во всех нас». Ефесянам, глава четвертая. Диссентеры подрывают единство нашей веры. Ради единства мы настаиваем на том, чтобы вся англиканская церковь следовала общим догматам, чтобы любой прихожанин, зайдя в любую церковь, знал, как будет проходить богослужение, — вот почему так важна «Книга общей молитвы». Прихожанин должен быть уверен, что священник утвержден церковью и принимает ее атрибуты, о чем свидетельствует традиционное церковное облачение. Прихожанин вправе ожидать, что святыни оберегаются должным образом, — для этого регламентируется расположение алтаря, который следует обнести ограждением. Это нужно, чтобы никто не осквернил его, используя как обычный стол, не положил на него свои вещи и не делал на нем записей легкомысленного содержания. — Перед тем как продолжить свою речь, епископ расправился с картофелем. — Пуритане стремятся подорвать единство веры. Они считают, что каждый может молиться, как ему вздумается. Они заявляют, что готовы беседовать с Богом, но среди них полно пустоголовых людей! Свое невежество они в полной мере проявляют во время общей молитвы, искажая предписанный текст. И эти люди собираются вести народ к трону Господнему! С преступной безграмотностью необходимо бороться! Я преодолею все препятствия и любой ценой избавлю Англию от еретиков! — после этих слов епископ замолчал — ему надо было перевести дух. Затем он посмотрел на Энди и усмехнувшись провозгласил: — Конец проповеди.
Энди улыбнулся в ответ. Ему было приятно видеть епископа оживленным и решительным.
— Когда я уезжаю? — спросил он.
Вопрос застал епископа врасплох. Он отодвинул полупустую тарелку и отложил нож. Прежде Лод никогда не оставлял недоеденную пищу.
— Утром, — кратко ответил он. У него на глазах показались слезы.
Энди почувствовал комок в горле и опустил глаза.
—
— Он обязательно вернется, — заверил Энди.
— Да я в этом и не сомневаюсь. Элиоту я доверяю. Просто… Я пытался убедить себя, что ты не готов выполнить мое поручение. Но я обманывал себя. Ты вполне готов. Ты справишься с ним не хуже Элиота, а может, и лучше, потому что ты умнее. Видишь ли, на эту работу уйдет несколько месяцев, и мне просто не хотелось тебя отпускать.
Энди покраснел, вертя в руках десертную ложку.
— Думаете, это надолго?
— Люди в Эденфорде непростые. Чтобы завоевать доверие жителей этого городка, тебе потребуется время, но, — епископ Лод ударил по столу пухлой ладошкой, — я не могу ставить личные интересы выше служения Богу. Пусть Господь облегчит твой путь в Эденфорд, Эндрю, и позволит поскорей вернуться ко мне.
Дорога на запад пробудила у Энди тяжелые воспоминания. Прошло всего несколько недель после трагического происшествия в Девоншире. Этой дорогой они возвращались в Лондон вместе с убитым горем епископом. Молодой человек старался не думать о злополучной охоте, но знакомые места рождали в его душе горькие чувства, от которых он с радостью бы избавился.
Юноша решил, что лучший способ отвлечься от неприятных мыслей — думать о предстоящей работе. Он собирался доехать верхом до Бриджуотера, оставить там лошадь и остаток пути пройти пешком. Предстояло преодолеть около тридцати миль через Веллингтон, Халбертон и Тивертон. Такую длинную дорогу он выбрал намеренно: по прибытии в Эденфорд хорошо бы выглядеть утомленным и проголодавшимся. При себе у него имелся черствый хлеб, который за время пути успеет заплесневеть. Это придумал епископ — идею он почерпнул из Библии [56] . Энди заинтересовался, не говорится ли там о других хитроумных приемах, ведь их тоже можно взять на вооружение. Он решил впредь посвящать больше времени чтению Священного Писания. С собой он взял Библию для шифровки сообщений, кое-что из одежды и дедову саблю — для защиты от грабителей.
56
Имеется в виду случай с жителями Гаваона, описанный в Книге Иисуса Навина (Нав. 13).
На четвертый день путешествия Энди добрался до Девоншира. Путь пролегал через высокие холмы, откуда открывался великолепный вид на поместья и волнистые равнины. От Тивертона дорога шла вдоль чистой и прозрачной реки Экс, берущей начало в Эксмуре и впадающей в Английский канал ниже Эксетера, главного округа Девоншира. Река сопровождала Энди до конца путешествия — холмистая дорога в Эденфорд тянулась вдоль нее. Слои сланца, видневшиеся в красноватой почве холмов на одном берегу реки, и зеленые возвышенности и поля на другом делали местность очень живописной. Перебравшись через реку по арочному каменному мосту, Энди оказался в Эденфорде.
— Ни с места!
Не успел Энди сойти с моста, как его остановил тучный старик с растрепанными седыми волосами. В руках он держал кремневое ружье. Увидев вооруженного человека, Энди остановился.
— Что тебе здесь нужно? — пропыхтел старик. Он говорил медленно, растягивая слова. При этом он смотрел в сторону, поджав губы и стараясь казаться грозным.
— Честно говоря, никакого дела здесь у меня нет, — ответил Энди. — Я путешественник.
— Где твой дом? — Руки старого сторожа дрожали, и ружье подпрыгивало при каждом слове.
— Можно сказать, что я иду из одного дома в другой.
— Хочешь сказать, у тебя два дома?
Дуло ружья опустилось. Мысль, что у человека может быть два дома, удивила старика. Суровое выражение на его лице сменилось задумчивым.
— Нет, просто сейчас у меня нет дома.
Старик крепко сжал ружье и вновь прицелился.
— Руки вверх! — крикнул он. — Ты арестован!
— Подождите!
Но сторож не собирался ждать.
— Брось саблю! — Он закрыл левый глаз, правым разглядывая Энди через прицел ружья.