Пушкиногорье
Шрифт:
Любопытна судьба этой книги. Как свидетельствует полистовая «вкладная надпись» на книге, сделанная после смерти Ибрагим Ганнибала, она каким-то чудом очутилась в… Опочке у местного священника Петра Погонялова. Но главное чудо не в этом, а в том, что в кожаной обложке книги теперешним, владельцем ее недавно были обнаружены вклеенные в переплет двадцать шесть писем и других подлинных документов А. П. Ганнибала! Среди них: «Экстракт (сжатое изложение. — С. Г.) о состоянии Псковской крепости в 1724 году», письмо 1756 года, адресованное опочецкой помещице Василисе Евстигнеевне Богдановой, которую он величает своей благодетельницей, и ответное письмо Абраму Петровичу о покупке у нее для Петровского
Любопытна реляция управляющего Красносельским имением Ганнибала «О побеге из Суйдовской мызы девки Агафьи Ивановой, выданной замуж (по-видимому, насильно!), и розыске ее в других местах». В этом письме содержится весьма колоритное описание предметов гардероба бежавшей, — оставшиеся у ее отца.
Среди писем и «репортов» 1756–1761 годов, посланных из «Военно-походной канцелярии Генерал-аншефа и Кавалера Ганнибала», есть бумаги, рассказывающие о ходе строительства Ладожского канала, количестве солдат, «работных людей», лошадей и колодников (арестантов), находящихся на строительстве и заготовке леса, камня и других материалов.
Есть черновик новогоднего поздравления, посланного генералу Шиллингу, реестры писем, отправленных в разное время разным лицам и в присутственные места, и полученных писем.
Особый интерес для устроителей будущего музея в Петровском представляет распоряжение Ганнибала об изготовлении для его рабочего кабинета мебели: трех столов на точеных ножках, в их числе двух дубовых, большого бельевого шкафа, двенадцати стульев, сундучка — длиною полтора аршина, высотою в пол-аршина, шкатулки дубовой… вышиною четыре вершка и проч.
Много, интересного удалось нам узнать из этих документов, не говоря уже о том, что они писаны или правлены рукою самого «арапа Петра Великого». Ведь всякая мелочь, всякий, даже небольшой, оставшийся след от великого человека не может не волновать исследователя и устроителя мемориального музея.
«Странная жизнь Аннибала известна только по семейственным преданиям», — писал когда-то Пушкин. Сегодня многие найденные документы о знаменитом предке великого поэта сняли покрывало с отдельных неясных страниц его биографии. Найденные материалы займут достойное место в экспозиции дома-музея в Петровском.
В книге «Присяга просторам» корреспондента газеты «Известия» Николая Петровича Хохлова, вышедшей более двадцати лет назад, нам, пушкиноведам, особенно интересна глава книги «Лоскут абиссинского неба». Она начинается с пушкинского эпиграфа:
В деревне, где, Петра питомец. Царей, цариц любимый раб И их забытый однодомец, Скрывался прадед мой арап.Глава эта посвящена Эфиопии, которая гордится тем, что один из ее сыновей был сподвижником Петра I, что через Абрама Петровича Ганнибала ее народ связан родственными узами с великой страной, с великим русским поэтом Александром Пушкиным.
Попав в Эфиопию, Хохлов поставил перед собой задачу разыскать в ней следы предков Ибрагима Ганнибала — Бахар Негашей, о которых до настоящего времени наша наука мало что знала… Он разговаривал с историками, художниками, поэтами; в архивах и библиотеках пересмотрел все старинные географические карты, чтобы точно определить, где, в каком месте сделал Ганнибал первые шаги на пути к России, как он попал в Турцию, по какой дороге его могли туда увезти. Он жаждал узнать, что такое «Логань», о которой писал Пушкин в своих заметках о родословной.
Н. П. Хохлову
Образованные эфиопы знают о родстве бахар негашей с Пушкиным. Во многих домах висят на стенах портреты нашего поэта. К сожалению, в Эфиопии трудно восстановить родословную. Фамилии как таковой здесь нет. Есть два имени: собственное и имя отца. Имя деда уже не сохраняется: деды, прадеды, прапрадеды, их дела, жизнь, чины остаются лишь предметом семейных воспоминаний. Вот почему так трудно отыскать следы предков Абрама Петровича.
И все же Николай Петрович нашел. Потомки их сегодня живут в Дебарве, что на реке Мареб. Это Гирос Хагос, брат его Гардмаш Хагос, дядя Хайле Техазге. Все знают имя Пушкина, гордятся им. Хохлову показали развалины старинного дворца бахар негашей, церковь, единственную дорогу, ведущую к берегу моря. На вопрос хозяину Киросу Хагосу, не сохранилось ли у него каких-нибудь документов о бахар негашах, тот ответил отрицательно и сказал: «Прошло очень много времени. Частые войны разорили край. Мой дед хранил какие-то записи; материалы были у него и портреты бахар негашей. Все отобрали итальянские солдаты. Наш род был когда-то знатным. А теперь мы крестьяне…»
Свой рассказ о предках «арапа Петра Великого» Хохлов иллюстрирует интереснейшими, фотографиями видов — Мареба, Дебарвы, развалин дворца и портретами потомков бахар негашей.
Мне удалось встретиться с автором книги, побывать в его доме, познакомиться с его коллекцией интереснейших предметов искусства и быта эфиопов, послушать рассказы Николая Петровича. Рассказ об истории жизни Абрама Петровича, основанный на эфиопских источниках, им был уже написан. Я поведал автору о нашей работе над созданием дома-музея Ганнибалов в Петровском и попросил у него несколько фотографий видов родины Абрама Петровича для будущей экспозиции. Николай Петрович охотно согласился и передал мне несколько крупноформатных снимков Эфиопии и портрет Кироса Хагоса, а также несколько снимков и рисунков 1809–1810 годов английского путешественника Генри Солта, хранящихся в Национальной библиотеке Эфиопии, в их числе портреты бахар негаша Иясу и бахар негаша Суобхарта. Считается, что они могли быть четвероюродными братьями А. С. Пушкина.
Пылкие страсти и дикие нравы
Живя в Михайловском, А. С. Пушкин любил бывать в Петровском и Воскресенском — имениях своего прадеда и двоюродных дедов. В Петровском хранились реликвии рода, знаменитая библиотека Ибрагима Ганнибала, письма и рукописи, подарки Петра Великого. Это был своеобразный музей Ганнибалов. История предков, семейные предания, как известно, живо интересовали поэта: «Гордиться славою своих предков не только можно, но и должно», — писал он.
Жившие вольготно в своих вотчинах Ганнибалы были гостеприимны до навязчивости, необузданны и бесшабашны до неприличия. О их кутежах и своеволии ходили жуткие рассказы на Псковщине. «Ради своего удовольствия они были готовы лезть в самое горячее пекло», — свидетельствует в своих рассказах муж сестры поэта Ольги Сергеевны — Павлищев. «Когда Ганнибалы бывали сердиты, то людей (дворовых) у них выносили на простынях», — рассказывал под конец своей жизни бывший староста села Михайловского М. И. Калашников.