Пусть льет
Шрифт:
— Добрый вечер, — сказал он.
Как будто шлепнул ее по лицу. Она дернула назад головой и воззрилась на него. Сначала мавр, теперь этот. Она была в ужасе; в ее воображении он уже не мешался, его не было. Однако вот же, восстал из мертвых, сам даже не осознает того, что он призрак.
— О! — наконец сказала она. — Здрасте.
«Снова пьяна», — подумал он.
— Что вы тут делаете? — спросила она. Она слезла с табурета и оперлась на стойку.
— Просто подумал зайти поздороваться.
— О?.. Ну а что вы пьете? Виски?
— А вы что пьете? Давайте со мной, пожалуйста.
— Ну
Даера это немного уязвило.
— Ну, подождите хотя бы, пока мне принесут, а? Я хотел у вас кое-что спросить. — (Бармен дал ему стакан.)
— В чем дело? — ровно сказала она. Она была уверена, это как-то относится к Хадиже, и смотрела на него в ожидании, в уме бросая ему вызов, чтобы так оно и оказалось.
— Вы не знаете, где найти Хадижу, как мне с ней связаться? Я знаю, она время от времени сюда приходит повидаться с вами. У вас нет ее адреса или чего-нибудь вроде?
Это было чересчур. Лицо у нее покраснело сильнее обычного, и она замерла совершенно неподвижно, едва шевеля губами, пока говорила.
— Не знаю! Я не знаю, где она живет, и плевать хотела! Чего бы вам не поискать ее в том борделе, где вы с ней познакомились? Чего вы ко мне подкрадываетесь, чтоб ее найти? Думаете, я ее мадам? Так вот, я не она! Я не сдаю ее в почасовую аренду!
Даер ушам своим не верил.
— Эй, постойте-ка, — сказал он, чувствуя, как его всего заливает жаром. — Не стоит о ней так говорить. Хватило бы сказать: нет, я не знаю ее адреса. Я больше вас ни о чем не спрашивал. Мне не интересно, что вы имеете о ней сказать. По моим меркам, так она чертовски славная девушка.
Юнис фыркнула:
— По вашим меркам — и впрямь! Эк сказанули! Эта сучка и с жеребцом ляжет, если вы сделаете так, что ей это выгодно. И, осмелюсь сказать, ложилась, раз уж об этом речь зашла. Особое развлечение туристов. Они такое обожают. — Ей самой начало нравиться, когда она увидела, как по его лицу расплывается ярость. — Я не против наивности, — продолжала она, — но когда она уместна… Допивать что, не будете? — (Он отвернулся.)
— Себе засуньте, — сказал он и вышел.
Учитывая, сколько людей на улице, он подумал, можно будет пройти мимо кафе так, что Тами его не заметит, но то была тщетная надежда. Поравнявшись со входом, он услышал, как тот его зовет. Смирившись, он шагнул внутрь и сел, скрестив ноги, на коврик рядом с Тами, который выкурил с друзьями несколько трубок кифа и чувствовал себя очень хорошо. Они немного поговорили, Даер отказался от трубки, когда ему ее передали. Тами не спускал глаз с улицы, дожидаясь Хадижу. Наконец приметив, как она быстро и сердито шагает под моросью, он обратил внимание Даера на крупную хромолитографию на стене рядом с ними.
— Вы знаете, что это? — резко спросил он.
Даер посмотрел, увидел рисунок, изображавший город минаретов, куполов и балюстрад.
— Нет, — сказал он.
— Это Мекка.
Он заметил, как другие наблюдают за ним, дожидаясь, что он на это скажет.
— Очень мило.
Краем глаза Тами увидел, как Хадижа скрылась в «Метрополе».
— Пойдемте, — сказал он.
— Отлично, —
Они вышли в сырость и побрели к Соко-Чико. Несмотря на погоду, на улицах было полно марокканцев, стоявших кучками, беседуя, или бесцельно прогуливавшихся взад и вперед.
— Хотите посмотреть красивых девушек? — вдруг сказал Тами.
— Не хватит ли уже продавать мне этот город? — рявкнул Даер. — Я не хочу идти и ничего смотреть. Я уже договорился с красивой девушкой, и этого достаточно. — Он не стал добавлять, что много бы отдал за то, чтобы ее отыскать.
— Что там? — Тами показал на сверток с браслетом.
— Новая бритва.
— Какая?
— «Голливудская», — сымпровизировал Даер.
Тами одобрил:
— Очень славная бритва. — Но думал он о другом.
— Вам нравится та девушка? Одна та? Хадижа?
— Вот именно.
— Хотите только ее? Я знаю еще одну очень славную.
— Ну вот себе ее и оставьте, приятель.
— Но какая разница, та или другая?
— Ладно, — сказал Даер. — Значит, не понимаете. А я понимаю. И говорю вам, я доволен.
Беда была в том, что Тами, еще зудя от воспоминаний предыдущего вечера, понимал. Он тут же впал в задумчивость. Ему представлялось совершенно разумным, что он, мусульманин, хочет Хадижу себе. Но никакого смысла в том, что выбирать может несрани, христианин. Христиане довольны чем угодно — христианин не видит разницы между одной девушкой и другой, если только обе они привлекательны, — он возьмет то, что остается после мусульман, не зная и вовсе не задумываясь, целиком она его или нет. Христиане таковы. Но не этот, который, очевидно, не только хотел Хадижу одному себе, но и не был заинтересован искать кого-то еще.
В его размышления вклинился Даер, сказал:
— Как вы думаете, она может оказаться в том месте, где мы видели ее в тот вечер? — Он подумал, что можно и признаться, что он хочет ее видеть.
— Конечно нет… — начал Тами, но осекся, когда ему в голову пришло, что, если Даер не знает, что она живет с Юнис Гуд, пускай сообщает ему об этом кто-нибудь другой. — Слишком рано, — сказал он.
«Даже лучше», — подумал Даер.
— Что ж, пойдемте туда все равно, выпьем.
Тами пришел в восторг:
— Отлично!
На сей раз Даер полнился решимостью следить за поворотами и лестницами, чтобы отыскать это место одному после ужина. По короткому переулку через толпу, налево по крутой улочке, уставленной бакалейными прилавками, на треугольную пласу с большой зеленой и белой аркой напротив, дальше вверх, свернуть направо по темной ровной улочке, снова первый поворот налево в очень узкий проход, который превращается в тоннель и круто поднимается, наверху наружу, снова направо, дальше прямо насквозь, не обращая внимания на изгибы и выступы, потому что никаких улиц оттуда не отходит, вниз по склону на большую пласу с толстым пожарным гидрантом в середине и кафе повсюду вокруг (вот только они позже могут быть закрыты, а с заложенными фасадами эти заведения похожи на любые другие лавки), через пласу, в переулок без уличного фонаря над головой, в конце свернуть влево в кромешно черную улицу… Он начал путаться. Слишком много подробностей нужно запомнить, а теперь они карабкались по бесконечному пролету каменных ступеней в темноте.