Пустошь
Шрифт:
Спустя час из гостиной послышались крики Брайана.
— Папа пришел!
София встала, и Анна поднялась вслед за ней.
— Папа, к нам приехала тетя Анна!
Они вышли в гостиную.
— Привет, милый.
Анна плохо помнила, как он выглядит. Они встречали всего пару раз, и это было давно. Перед ней стоял высокий мужчина со светлыми волосами и сильно загоревшими лицом и руками. Он был очень похож на Брайана.
— Моя сестра, — сказала София. — Анна.
Он протянул руку.
— Здравствуйте.
Анна почувствовала, что у нее обмякли ноги. «Рад познакомиться! Какого черта?!». Усилием воли заставив себя улыбнуться, она протянула руку в ответ.
— Мне тоже.
Они расположились в гостиной. Брайан переключился на свои игрушечные автомобили, а Тревис принялся рассказывать о том, что происходит в городе: военные, действительно, все перекрыли, и никто не знал, до каких пор это будет продолжаться.
— Они говорят, что это для нашей же безопасности, — сказал Тревис. — Знаю я эти песни: запереть нас в клетку на всю оставшуюся жизнь — вот что они хотят!
— Успокойся, милый. Они этого не сделают.
— Посмотрим.
Как-то незаметно наступил вечер, и Тревис зажег свет. Брайан сидел на коленях у Анны, и они вместе читали о приключениях Алисы в Зазеркалье. В этот момент она ощутила, что должна быть счастлива. О чем еще можно мечтать, после всего пережитого в пустоши, как не об этом. Гостиная Софии была, как символ счастливого домашнего очага, откуда никогда не захочется уйти. Все было так… и не было.
Волосы сестры и эта родинка, странные слова Тревиса «рад познакомиться» — что все это значит? Анна пыталась найти ответ и не могла.
— Тетя Анна, подождите! Вы еще не дочитали на этой странице!
— Извини.
София ушла на кухню и через несколько минут позвала всех ужинать. Воздав должное приготовленному ею мясу, они снова вернулись в гостиную. Брайан принялся выстраивать на полу гоночную трассу.
— Смотрите, тетя Анна! Я покажу вам «инди»!
Тревис взял бутылку пива и устроился в кресле с книгой в руках. София занялась шитьем, периодически отвлекаясь от работы, когда Брайан требовал, чтобы она посмотрела на очередной заезд. Так они просидели до десяти часов, пока Брайана не отправили спать.
Анна осталась одна. Она сидела, отрешенно разглядывая разбросанные на полу игрушки, и продолжала искать объяснение сегодняшним странностям. Но ничего не выходило. Она так разволновалась, что почти решила уйти обратно в госпиталь. Обладай Анна решительным характером, она бы так и поступила, но вместо этого продолжала сидеть на диване и мучиться, изводя себя одними и теми же вопросами: Почему? Как? Что?
Спустя четверть часа вернулись София и Тревис.
— Ты ему понравилась, — сообщила ей сестра. — Вообще-то, Брайан не очень общительный ребенок.
— Я рада.
Тревис снова уселся в кресло.
— Завтра
— Значит, надо быть в девять?
— Да.
— Ладно. Я тебя разбужу.
София потерла виски.
— Что-то у меня весь вечер болит голова, — сказала она. — Схожу за аспирином.
— И мне захвати! — отозвался Тревис.
— И у тебя болит? Странно. А ты как?
— У меня все нормально, — ответила Анна.
— Хорошо.
— Что там, в Санта Розита? — спросил Тревис, когда София вышла. — Говорят, город разрушен?
Анна внутренне напряглась: к такому разговору она не была готова. Слухи о событиях в Санта Розита до нее дошли, но это были лишь слухи. Тревис мог быть осведомлен гораздо лучше, чем она. Она мучительно думала, что же ему ответить, когда вошла София.
— Вот, — она протянула Тревису таблетку и стакан воды. — Думаю, нам всем стоит пойти спать. День был суматошный, а тебе завтра рано вставать.
— Да, — согласился Тревис. — Пожалуй.
София отвела Анну в предназначенную для нее комнату. Она находилась в том же коридорчике, напротив ванной.
— Извини, здесь не прибрано, — сказала она. — Я не ждала гостей.
— Ничего.
— Я сейчас принесу белье.
София вышла. Ожидая ее возвращения, Анна стала смотреть в окно. На улице горели фонари, освещая военные автомобили. Жителей почти не было заметно: очевидно, все разошлись спать. По дороге проехала «скорая помощь» с выключенными мигалками. Солдаты равнодушно проводили ее глазами.
Тихо скрипнула дверь.
— Вот.
София положила белье на кровать и тоже подошла к окну.
— Что там?
— Ничего. Все тихо и мирно.
— Даже не верится, что все закончилось. Для всех нас, кто жил здесь последние годы, это просто чудо.
— Да. Чудо.
София повернулась к ней.
— Я рада, что ты приехала, сестренка. Я скучала по тебе.
— Я тоже.
Они обнялись.
— Наверное, теперь все будет хорошо.
— Я в этом уверена.
— Тогда, спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
София ушла. Анна застелила кровать, разделась и с наслаждением растянулась на чистых, пахнущих чем-то приятным простынях. Как хорошо было лежать в постели после всех этих ночевок в пустыне. Как это хорошо — быть дома.
Она уже почти заснула, когда в голову снова полезли мысли о Софии и о том, как она изменилась. Эти изменения очень тревожили Анну, и она мучалась, пытаясь найти им объяснение. Но его не было. И от этого она мучалась еще больше. Прокрутившись в кровати целый час, окончательно измученная сомнениями и страхом, она, наконец, заснула.
Ее разбудил солнечный свет, льющийся из окна. Анна потянулась и посмотрела на часы в виде кота, стоящие у нее на тумбочке. Усы-стрелки показывали шесть минут одиннадцатого. Анна вскочила и начала спешно одеваться.