Пустошь
Шрифт:
Ее ночные размышление не были бесполезны. Одно решение она приняла — надо поговорить с Фришером. Рассказать ему все.
«И пусть он сам решает, сумасшедшая я или нет!»
Когда она, умывшись, вошла в гостиную, то обнаружила там сестру, наполовину лежащую на диване. На лбу у нее была тряпка. Выглядела София неважно: ее лицо сделалось каким-то серым, под глазами наметились темные круги.
— Привет, — сказала Анна. — Плохо себя чувствуешь?
— Голова раскалывается. Наверное, давление.
— Может тебе сходить к врачу?
— Если к вечеру
— Как Тревис?
— Вроде бы, ничего. Точно не знаю, он встал, когда я еще спала.
— А Брайан?
— Он у соседей. Ты будешь завтракать?
— Да. Но ты сиди — я сама.
— Ничего. Я тоже еще не завтракала. Надо выпить кофе, может быть, полегчает.
Они устроили себе скромный завтрак с хлопьями. София молчала, отхлебывая кофе маленькими глотками, и все время терла лоб.
— Мне нужно отлучиться ненадолго, — сказала Анна. — У меня в городе дела.
— Когда вернешься?
— К обеду.
— Ладно. Только будь осторожней.
— Не волнуйся. Со мной ничего не случится.
За окном послышалось завывание автомобильной сирены. София поморщилась. Звук быстро нарастал, а потом так же быстро стих — автомобиль двигался на большой скорости.
— Не заблудись. Ты знаешь адрес? Давай, я тебе напишу.
Анна улыбнулась.
— Ты говоришь, будто старшая сестра. Не волнуйся, со мной все будет в порядке.
— А как же мне еще говорить? — удивилась София. — Я должна присматривать за тобой, малышка.
Анна перестала жевать и посмотрела на нее. София улыбалась.
На улице было жарко и почти безлюдно. Только сновали туда-сюда армейские машины. Анна шла по узкому тротуару мимо одинаковых одноэтажных домов, направляясь в сторону госпиталя. Насколько она помнила, до него было всего пара-тройка кварталов. Она снова думала о сестре.
«А как я должна говорить?», «Малышка…» — это еще что такое? Анна была старшей из них, уж это она помнила совершенно точно! Да и… Сумасшествие какое-то! Надо будет взять что-нибудь для Софии в госпитале. У них должно быть.
Погруженная в собственные мысли, она не заметила, как добралась до места. Не дойдя до госпиталя пару десятков ярдов, Анна остановилась, удивленная и встревоженная одновременно.
Двойные ворота были распахнуты. Две кареты скорой помощи перекрыли вход. Вокруг толпились люди и кричали. Санитары сновали между машин, перекладывая людей на носилки. Им помогали солдаты. Насколько Анна могла видеть, в каждой «скорой» было как минимум по три человека. «Что здесь такое происходит?».
Сзади послышался рев двигателя. Анна инстинктивно отскочила в сторону, увидев, как военный джип промелькнул в паре футов от нее и затормозил у «скорых». К нему сразу же подошли люди.
Анна сжала губы и решительно направилась в самую гущу толпы.
Протолкаться через нее было нелегко. Получив несколько тычков, она оказалась в приемной, больше напоминающей бомбоубежище во время налета. Повсюду: на стульях, скамьях, даже на полу сидели люди и громко стонали. Между
Анна схватила за рукав одного из солдат, сопровождающего очередные носилки.
— Мне нужен майор Фришер! — закричала она. — Это очень важно!
— Что?
— Майор Фришер!
— Его здесь нет!
Солдат попытался освободить руку, но Анна удержала его.
— Где он?
— В полицейском управлении! Мэм, отпустите! Вы что, не видите ничего?!
Он выдернул руку из ее пальцев и быстро пошел прочь. С бьющимся, как молот, сердцем Анна стала пробираться назад к выходу.
ГЛАВА 42
Полицейское управление Кубы располагалось рядом с госпиталем: Анна увидела его сразу, как только оказалась на улице. Ей повезло, потому что спрашивать дорогу во все прибывающей толпе людей, большинство из которых находились в состоянии истерики, было совершенно бесполезно. Суета госпиталя осталась позади, здесь не было кричащих людей и врачей в белых халатах: в управлении хозяйничали военные. Возле входа стояли два «Хаммера», рядом с которыми полицейские «Каприсы» выглядели странно и инородно.
У дверей Анну остановили солдаты, и она потеряла несколько минут, пытаясь убедить их связаться с майором. Мимо нее то и дело проходили люди, и, хотя внешне они казались спокойными, ощущение надвигающейся паники угадывалось на их лицах. Наконец, солдаты сдались, вызвали по рации Фришера, и спустя несколько секунд Анна вошла в управление.
Миновав стойку, она повернула налево и оказалась на лестнице, ведущей на второй этаж. По ней сновали военные, но никто не обращал на нее внимания. Выйдя в коридор, она сразу увидела Фришера, стоящего у одной из открытых дверей. Заметив Анну, он махнул ей рукой, приглашая следовать за собой.
В комнате было душно и шумно — множество людей в форме заполняли почти все свободное пространство: кто-то говорил по рации, кто-то писал; шипели статические помехи, гудели компьютеры, хлопала дверь. Майор провел Анну в смежное помещение и усадил за стол.
— Слушаю вас.
— Я думаю, что должна вам кое-что рассказать. Это может показаться странным, но прошу вас — выслушайте меня!
— Говорите.
Анна беспокойно заерзала в кресле, в последнюю минуту засомневавшись, стоило ли ей затевать этот разговор. Но отступать было поздно. И потом, это действительно может оказаться важным.
Она рассказала все: о своем странном видении во время их разговора в госпитале, об изменениях, которые произошли с сестрой и Тревисом. Фришер слушал ее, не перебивая. Когда она замолчала, он встал и подошел к окну. Анна ждала.
— Я вам верю, — наконец произнес он. — Хотя и не понимаю, что это может значить.
— И что нам делать?
Майор повернулся и посмотрел на нее.
— Вы ведь от сестры?
— Да.
— Как она?
— Мучается головной болью.
Фришер кивнул.