Пустошь
Шрифт:
Да еще и лаз дальше разделялся на два ответвления – одно, судя по рассказам Ольда, уходило за пределы города и заканчивалось на дне озерка неподалеку. Второе вело в принадлежащую магу малюсенькую лавочку, где я или Айвен иногда продавали всякие безделушки. Лавочка была, по большей части, закрыта, да и люди знали, что за нормальными вещами нужно идти напрямую к магу. Но те же хлебные катышки иногда продавались, давая нам несколько лишних медяков, а самой лавочке – нормальное прикрытие.
Чуть подумав, я свернул в сторону лавки. Напавший на башню – чужак в нашем городе. Конечно, на мою защиту никто
Выбраться в город у меня получилось без особых проблем. В лавке нашлась вода, я умылся, почистил одежду и вновь начал выглядеть нормально для Хрустального. То есть потрепанным и пыльным, но в меру.
Забросив на плечо рюкзак, я с независимым видом вышел на улицу, неторопливо запер лавку, стараясь не привлекать особого внимания, а затем медленно и вальяжно углубился в хитросплетения закоулков, постепенно ускоряя шаг, но не срываясь на бег. Немного попетляв, вновь сбавил шаг, вышел на одну из главных улиц города… И нос к носу столкнулся со спешащим куда-то Арбеном, старым приятелем отца.
– Рико, малыш! – крепко вцепился он в меня в то же мгновение. – Что там в вашей башне творится? Весь город смотреть идет! Что натворил старый чудак?
Арбен был одним из немногих, кто действительно хорошо относился ко мне, несмотря на то что я ушел из обычной жизни в жизнь магическую. Когда мы случайно пересекались в городе, мне всегда было приятно с ним поболтать, обсудить новости, узнать о делах отца, рассказать какую-нибудь байку про своего учителя. Но вот прямо сейчас разговоры вести мне совершенно не хотелось.
– Привет, дядя Арбен, – через силу улыбнулся я. – Я же больше не ученик этого крысолюба. Прогнал он меня недели две назад – сказал, мол, не выйдет из тебя ничего путного, только в трактире и достоин пиво разливать. Но в трактир я как-то не собираюсь, вот, подписался с охотниками завтра с утра в пустыню идти. Им польза – я ведь кое-что умею, мне – опыт… Бегаю вот, собираюсь, опаздываю…
Арбен слушал меня, выпучив глаза. Противно врать, но надо же как-то отгородиться от всего, связанного с Ольдом.
– А этот лысый пусть там хоть изжарится… Я смотреть даже не хочу, не мое больше дело.
И, пока собеседник не начал приставать с расспросами, продолжил:
– Побегу я, дел много. А вы гляньте, что там, потом из похода вернусь – расскажете. А я вам про поход. Все, я побежал!
Тряхнув морщинистую, но жилистую руку, я быстро смылся в сторону центра города, а затем, несколько раз свернув туда-сюда, оказался наконец позади отцовского трактира. За забором предостерегающе заворчали.
– Тише, Буян, это я. – Ворчание превратилось в радостное повизгивание, и я аккуратно перелез на задний двор, тут же оказавшись обслюнявленным огромным волкодавом. Правильно, что
Буян проводил меня печальным взглядом и жалобным повизгиванием, прося не покидать его опять. Эх.
В трактире, как обычно вечером, кипела работа. Повар, отвлекшись на секунду, улыбнулся мне щербатой улыбкой, приветственно махнул тесаком и, не говоря ни слова, вновь принялся рубить мясо. Незнакомый мне поваренок вообще не обратил внимания на странного посетителя.
Я бочком проскользнул в коридор и направился в кабинет отца. По идее, он сейчас там, терпеливо ждет, когда к нему кто-нибудь придет и вывалит проблемы. Вышибала притащит клиента, отказывающегося платить, официант, заливаясь слезами, принесет всученный ему фальшивый золотой, повар, размахивая тесаком, расскажет про катастрофическую нехватку овощей… Ну или, как сегодня, завалится сын и сообщит, что у него все плохо.
Сказать, что батя удивился моему появлению, – это значит ничего не сказать. Секунд тридцать он просто смотрел на меня и хлопал глазами. А я в ответ чарующе улыбался. Подозреваю, правда, что со стороны это было больше похоже на оскал умирающего шакала, но все равно.
– Вот так сюрприз, – ровно проговорил предок, продолжая смотреть на меня.
– Привет, отец.
– Дай-ка я угадаю, – не ответил он на мое приветствие. – Твой визит как-то связан с тем, что башня этого лысого урода сейчас горит и разваливается, судя по тому, что рассказывают люди?
Пришлось быстро и сжато пересказать события последнего времени. Отец, хоть и не питал ко мне особо нежных чувств после того, как я свалил из трактира в башню мага, все же был родным мне человеком, к тому же в уме и хватке ему точно не откажешь.
Думал он долго, задумчиво барабаня пальцами по столам. Наконец откинулся на спинку кресла и, сцепив руки, уставился на меня.
– Значит, так, сын. Ты абсолютно точно сделал неправильные выводы. А именно – с чего-то решил, что о тебе никто ничего не узнает. Это в нашем-то городе. Пф!
В его взгляде было многое, не было там только уважения к моим мыслительным способностям.
– Как только тот маг поймет, что тебя в башне нет, а поймет он это быстро, следующий его вывод будет вполне однозначным – ты удрал, имея при этом достаточно времени для того, чтобы собрать все самое ценное, – и наверняка это сделал. Чтобы осмотреть остатки башни, убедиться, что там нет ни тебя, ни нужных ему вещей, ему понадобится час, может, два… Ты как давно оттуда ушел?
– Часа полтора назад…
– Значит, именно в это время он выходит к собравшейся поглазеть на горящую башню толпе и говорит – мол, добрые люди, я ваш новый городской маг, не поможете ли вы мне найти сбежавшего прихвостня старого злодея, скажем, за двадцать золотых? Что будет после этого?
– После этого вся толпа радостно расскажет ему, как меня зовут, где мой дом, а потом еще и с песнями проводит сюда, – мрачно произнес я.
– Именно. И я буду очень рад двум вещам – если этот маг не раскатает по бревнышку мой трактир и если мой сын, которого он ищет, в этот момент будет очень далеко отсюда.