Пустотник
Шрифт:
— А не многовато ты про криминал города знаешь, студентка? — я с удивлением посмотрел на девушку.
— Сколько надо столько и знаю, — весело отозвалась Настя. — А хочешь, я тебе тоже фокус покажу? Не все же тебе одному людей удивлять.
— Ну, покажи, — кивнул я.
Из сумочки девушки внезапно появился гвоздь, двухсотка. Вот фокус, так фокус. Много чего я слышал про сумочки девушек и про то, что там хранится всякое-разное, но гвоздь, это уже перебор. Настя молча протянула гвоздь мне.
— Согни, — попросила она.
Я взглядом спросил, не шутит ли она, девушка кивком подтвердила, что нет. Напыжился и попробовал
— Дай-ка я, — с переднего сиденья протянул лапищу Витя.
Но и у него не получилось, гвоздь лишь самую малость потерял в своей прямоте. Хихикнув девушка забрала стержень обратно и без особо труда согнула его пополам. После чего протянула Виктору, чтобы он оценил.
— Как так? — только и выдал из себя ошарашенный друг, вертя в руках согнутый гвоздь.
— Баюн явно не опасается отпускать тебя одну погулять, — прокомментировал я увиденное.
— А вот тут ты не угадал, — улыбнулась девушка. — Еще как опасается, я многим ушлепкам кости переломала. А потом на кухне отрабатывала… Неделями… — Настя горько вздохнула.
На этом разговор как-то сам собой прекратился. Я снова уставился в окно, наблюдая за северными пейзажами и думал. А ведь, по сути, я сейчас еду убивать людей. Да, пусть мразей и отбросов общества, но ведь людей. Есть ли у меня моральное право на это? Мысль возникла и тут же мгновенно испарилась, заставляя меня улыбнутся. Какое к чертям собачим моральное право? Все эти ограничения остались там, в Новосибирске. После того как Нанайя рассказала мне о том, что грядёт, мои внутренние правила жизни поменялись. Она меня сразу предупредила, что придется убивать людей и не только людей. Кстати, такова судьба всех выживших. И если ты этого не сможешь, то умрешь сам. Сейчас же мне предстояла проверка на тему: «смогу ли я выжить в будущем?». Очень надеюсь на то, что смогу. Я не кровожаден по своей натуре, но когда стоит выбор ты или тебя, колебаться и размышлять не буду, это сто процентов. Да и чего греха таить, предстоящая операция будоражила сознание и горячила кровь. Мстители идут наказывать бандитов, двое против сотни. Индийский боевик, лять…
— Приехали, — сообщил подпол, припарковавшись на стоянке.
Мы с ним вышли из машины и направились к КПП. Как мне по дороге сообщил Глеб Егорыч, это основная база бандитов. И всё их руководство обычно бывает здесь.
— Могли бы просто подождать, — сверившись с интерфейсом, выдал я. — На этом месте базы не будет.
— А что будет?
— А это я расскажу им, — я кивнул в сторону усадьбы.
— Стоять! Куда? — два дюжих молодца вооруженных дробовиками преградили нам путь.
— Шакалу сообщи, Мезенцев приехал, — лениво бросил подполковник.
Его тут знали. Это было видно по тем взглядам, что охранники бросали на Глеба и по тому, как они отреагировали на его слова. Один сразу бросился в будку, видимо связывался с руководством. Второй же хмуро уставился на полицейского и не сводил с него взгляда. Так мы и стояли минуты три, пока второй охранник жестом не пригласил нас внутрь.
Идя по аллее, неожиданно в голову пришла мысль, что ничто человеческое упырям тоже не чуждо. Слишком уж ухоженно и красиво было вокруг. Кустарники, цветы, деревья… Не бандитский рассадник, а почти дендрарий какой-то. Алея закончилась и нас довели до крытой стеклянной беседки. Внутри нас ждали. Сам Шакал,
— Глебушка, — выдал Шакал хриплым прокуренным голосом. — Какими судьбами? Неужели решил присоединиться ко мне?
— У моего друга есть информация, и он очень хочет поделиться ею с вами, — полицейский кивнул в мою сторону.
Вот и настал момент истины. Как там у классика? Тварь я дрожащая или право имею? Где тут бабушка, подать мне сразу трёх. Мысленно улыбнулся собственному каламбуру. Нету бабушки, есть только мрази в человеческих оболочках. Ну что же, судья вынес вердикт: виновны. Пора в дело вступать палачу.
— День добрый, — начал я и шагнул немного вперед. — Меня зовут Дмитрий. Или уже надо переходить на другое имя? Да, так будет правильнее, — я искоса бросил взгляд на Глеба, тот, как и договаривались, всунул себе наушники и включил музыку на полную громкость. Даже мне было слышны басы, которые выдавала какая-то рок-группа. — Так вот меня зовут Демон. И сегодня я выступаю в роли вашего палача.
— Чё? — один из тройки прихлебателей Шакала привстал со своего места. — Чё он мелет?
— Через шестьдесят часов на обширной части территорий Евразии и Африки произойдет прорыв кластеров иных пространств и измерений. Называться всё это действие будет Схождение. Почему? — я театрально поднял руки в жесте вопроса. — По кочану, я вижу вам это неинтересно.
Всем кто находился в беседке, кроме меня и подпола действительно было неинтересно. Совсем неинтересно. Я бы даже сказал мертвецки неинтересно. Тела бандитов вздрогнули в начале моей речи, а после осыпались черными хлопьями пыли. А еще перед глазами замелькали красноватые строки с сообщением о том, что приняты меры по нераспространению запрещенной информации.
А потом вдруг как-то все закрутилось-завертелось. К беседке начали стягиваться люди с явным намерением причинить нам зло, но мгновенно остановились, после того как прогремел усиленный через динамики голос:
— Всем оставаться на своих местах! Работает ОМОН! Любая попытка сопротивления будет жестко пресекаться!
— Кавалерия из-за холмов? — я повернулся к Глебу и вопросительно на него посмотрел.
Тот лишь молча кивнул и показал мне брелок с единственной кнопкой на нем. Ясно. Не просто так мы сюда шли, подпол явно подготовился. Всюду начали возникать здоровенные дядьки с автоматами, что без устали роняли на землю бандитов и стягивали им руки за спиной наручниками. К беседке подбежал один из них и доложился подполковнику. Тот молча кивнул и предложил мне проследовать к машине, сообщив, что немного позже подтянется в бар. Пожал плечами и направился по аллее на выход.
— Дмитрий, — окликнул меня Глеб. — Ты вообще как?
— Меня зовут Демон, — нейтрально отозвался я и, развернувшись, потопал дальше.
Пока шел, размышлял над вопросом полицейского. А действительно, как я? Оказалось, что вполне нормально. Шок, конечно, присутствовал, но не от содеянного, а от увиденного. Не каждый день видишь, как люди растворяются в небытие. Зрелище незабываемое и навевает весьма интересные мысли. Так и дошел до машины, размышляя о бренности бытия и нашей в ней роли.