Пустой гроб

Аллен Марсель

Жюв чуть слышно говорил сам с собою. Вывод его был четок.

— Попытайся я сформулировать мотив убийства малыша Юбера, боюсь, приду к заключению, что Дро вполне мог убить его.

Жюв был уже у моста Сольферино. Он шел, не разбирая пути, витая в облаках, но действительность не замедлила вмешаться: сыщик чуть было не угодил под громко тарахтевшее такси.

— Ну вот! Ну вот! — заворчал Жюв, сам же над собой посмеиваясь. — Веду себя, как последний дурак. Теряю время на бесплодные раздумья, а в подобных делах польза от них не велика. Думать — хорошо,

но еще лучше — заняться расследованием.

Жюв достал часы, взглянул на них и нахмурился.

— Что ж, — заключил он свой монолог, — наберемся мужества. Я как раз успеваю на поезд; если я немедленно не отправлюсь в деревню, то изменю своему долгу… Ведь я поклялся Себастьяну Перрону и Полю Дро докопаться до истины.

Жюв не был злопамятен — он сделал знак тому самому таксисту, который чуть было его не переехал.

— На вокзал Сен-Лазар, — бросил Жюв, — да побыстрее, дружок.

Шофер, подбадриваемый Жювом, поистине демонстрировал чудеса скорости.

Пока Жюв прикидывал, не слишком ли он погорячился, попросив водителя мчаться во весь опор, легкий автомобиль на головокружительной скорости пронесся по запруженным улицам, пролетел по площади Согласия, сыграл в прятки с автобусом, нависшим над ним всей массой, взобрался на пешеходный островок, выполнил крутой вираж у церкви Мадлен и, чуть было не опрокинув ручную тележку при въезде на Гаврскую улицу, резко тормознул во дворе вокзала.

— Уф, — выдохнул Жюв, — жив, кажется… Вот повезло, так повезло. Чертовы эти такси — мчатся, как одержимые.

Жюв, сам же велевший шоферу поторапливаться, теперь стал ему выговаривать за сумашедшую гонку, но, к счастью, вовремя спохватился:

— Черт, через три минуты поезд!

Жюв расплатился и, не дожидаясь сдачи, рванул к кассе, перепрыгивая через четыре ступеньки, взлетел по лестнице, купил на ходу пару книжек в киоске зала ожидания и выбежал на перрон, когда поезд, следовавший в Лизьё, уже тронулся.

Не долго думая, Жюв прыгнул на подножку и взобрался в вагон.

Он пыхтел, задыхался и все же, как истый парижанин, не преминул заметить:

— Стоило так спешить — у меня была уйма времени!

Как многие другие, Жюв ни за что бы не сознался, что догонять уходящие поезда вошло у него в привычку, а порой, без всякой на то причины, он предательски опаздывал и поезд уходил без него.

Попав в вагон, Жюв прошел по коридору, отыскивая купе поспокойнее.

Купе, пришедшееся ему по вкусу, занимал толстый коммивояжер, безмятежно попыхивающий огромной трубкой; Жюв счел, что как попутчик толстяк идеален — достаточно объемен, чтобы отпугивать других пассажиров, достаточно погружен в себя, чтобы не докучать нескончаемой болтовней.

— Мне предстоит весьма приятное путешествие, — сказал себе Жюв.

Он избавился от пальто, шляпы, вытянулся на полке, раскрыл книгу, но читать так и не начал.

Нередко Жюв часами сидел, уставившись в открытый том и не различая ни строчки.

Случалось так не потому, что Жюв не любил читать, напротив, он находил чтение лучшим из всех видов отдыха, отдыхом

настоящим.

К несчастью, он всегда бывал так занят, так загружен делами, что у него попросту не хватало времени на вещи малополезные; хотел он того или нет, мозг его постоянно работал, Жюв все время изучал и сопоставлял факты, ни на минуту не забывая о порученных ему расследованиях.

Да и какой прок был Жюву читать романы?

Разве профессия сыщика не делала его то и дело участником самых невероятных историй и приключений? А сама его жизнь, разве не была она настоящим романом?

Можно сказать, что он без устали листал страницы книги под названием человеческая жизнь…

Так и не приступив к чтению раскрытой книги, Жюв вновь погрузился в раздумье.

Приятель наш Жюв вовсе не был доволен, более того — он был раздосадован.

— Проклятая история, — бубнил он, — не знаю, чем она закончится, но уверен — ничего хорошего нас не ждет. Если мои подозрения подтвердятся и я найду улики против Дро, я должен буду их обнародовать. А надобно, чтобы Дро, черт его дери, продолжал лечить Элен, и я не могу портить с ним отношений, он необходим мне, пока не поправится невеста Фандора.

Все долгие часы пути Жюв так и этак прокручивал в уме сведения, полученные им от судьи и от хирурга.

Чему верить?

Кого подозревать?

Что предпринять?

— Проклятое дело! — бормотал он, — как же мне узнать, действительно ли ребенок исчез и что с ним сталось?

Когда поезд прибыл в Лизьё, Жюв с явным облегчением спрыгнул на платформу.

Бездействие претило его пылкой, рвущейся в бой натуре; ведя расследование, докапываясь до истины, он чувствовал себя, как рыба в воде, и терпеть не мог ничего не делать, выжидать, обдумывать.

Выйдя из вокзала, Жюв без труда сговорился с возницей, взявшимся доставить его в Тилли-сюр-Лизьё — деревушку, где проживали старики Клеманы, которым судья доверил воспитание сына Амели Дро.

— Вы торопитесь? — спросил кучер, когда повозка уже катилась по разбитой мостовой Лизьё.

Жюв отрицательно потряс головой.

— Да нет! А почему вы спрашиваете?

— Потому, — объяснил кучер, — что у моей кобылы грыжа и, если мы не торопимся, я не буду гнать ее что есть мочи.

Про себя Жюв подумал, что, раз лошадь больна, не следовало и запрягать ее, и что это форменное надувательство — заманить седока, а потом ехать шагом.

Но от комментариев Жюв предусмотрительно воздержался.

Что толку препираться с кучером, не лучше ли заручиться его доверием?

Жюв ловко подольстился к вознице, похвалив его за предусмотрительность.

— Конечно, конечно, — заверил он, — вы совершенно правы, дружок, ни к чему гонять кобылу, когда у нее грыжа. Время от времени дать ей кнута — вреда не будет, но особо-то не усердствуйте…

Замечание Жюва пришлось очень кстати и сразу расположило к нему кучера.

— Сразу видать, сударь, в скотине вы толк знаете, — отвечал он. — Может статься, вы хотели бы купить лошадь? Знаю я одного двухлетка…