Пустыня
Шрифт:
Деньги на поездки школьников должны были находить на местах. Как правило, находили — я сам не раз и не два ездил на шахматные соревнования из района в областной центр. Мне нравилось.
Глава 3
3
9 марта 1976 года, вторник
Вдали от Родины
Лоун Пайн — совсем не Лас-Вегас. Хоть почти рядом. Три градуса долготы разницы. Местечко тихое, малолюдное, хотя и сюда заглядывают туристы. В Америке вообще много туристов. Усаживается семья в автомобиль, и едет за двести, триста, пятьсот миль посмотреть на каньон, на водопад,
Здесь часто снимают вестерны, отсюда прекрасный вид на горы Сьерра-Невада, и в Лоун Пайне ежегодно проводят шахматный турнир мирового класса. Вот и сейчас на турнире играют два чемпиона мира, Смыслов и Петросян. И я, Михаил Чижик, в придачу. Нет, не буду скромничать, по особому приглашению.
Турнир проходит по швейцарской системе, в семь туров. Неделя на всё. Никаких дней отдыха. Отдыхать от игры? Нонсенс! Играй! Или проваливай, это Америка.
Климат здесь пустынный, как и в Лас-Вегасе. Только сейчас март, а не сентябрь. Высота — километр над уровнем моря, чуть больше. Потому утром и вечером прохладно. Да и днем не знойно ничуть.
Мотель, в котором мы живем, скромный. Ни разу не «Дюны», никаких казино, никаких ресторанов, никаких апартаментов, никаких роялей в номере. Их вообще нет, роялей. И названия у мотеля нет. Просто — мотель. Вроде турбазы среднего пошиба. Только на турбазах жили бы по четверо в номере, а тут поодиночке. Они же чемпионы, Смыслов и Петросян. Невместно им тесниться.
Ну, и я тоже — должен соответствовать.
Пожалуй, я бы снял себе что-нибудь получше — ан нет. Нет ничего получше. В этом городке населения всего-то полторы тысячи человек. Никаких развлечений. Ни цирка, ни филармонии. Разве что забегаловка, придорожное кафе. Но чемпионы не жалуются, и мне жаловаться не к лицу.
Играем в спортзале местной школы, тоже маленькой. Столики стоят тесно, но никто не обижается. Играем, играем, играем. Помимо наших великих чемпионов, собралось немало сильных мастеров и гроссмейстеров, начиная с Найдорфа. Присутствуют Панно, Браун, Бенко — все знаменитости. Но не чемпионы. И потому Петросян и Смыслов чувствуют себя особенными. Они и есть особенные, конечно.
Почему такие крупные шахматисты собрались в этом захудалом местечке? Потому что шахматный меценат Льюис Стейтем не жалеет денег на призы. Из года в год он проводит здесь, в городке своего детства, турнир своего имени. Он может, он мультимиллионер. Состояние он нажил благодаря патентам на свои изобретения, а изобрел он многое. Его интересы космическая отрасль, нефтедобыча, и — медицина. В американских фильмах тяжёлые пациенты окружены всякими приборами, отслеживающими пульс, дыхание, давление — это его инструменты. Катетеризация сердца — его инструменты. И многое другое. У нас бы ему премию дали, государственную. Ну, не одному ему, а на весь коллектив. А лично — орден Трудового Красного знамени. Здесь же от капиталистов ордена не дождёшься, здесь он простой мультимиллионер. Сам играет слабо, но любит смотреть на игру великих. И действует
О доходах и о прочем нам сообщили на инструктаже. Чтобы не поддавались на провокации.
Мы пообещали, что не поддадимся.
И твердо решили обещание выполнить. Тем более, что нас никто и не провоцировал. Ехидных вопросов о Карпове не задавали, денег за секретные сведения не предлагали, американского гражданства не сулили. И бузотеров из JDL тоже не было, за что отдельное спасибо. Потому что я здесь один, без девочек. Не стал тащить их через полмира ради недельного турнира. Оно, конечно, грустно без них, и кто за меня заступится в случае чего, но нельзя же думать только о себе. У них учёба, у них «Поиск»…
А добираться сюда непросто. Ладно, трансатлантический маршрут, летали, знаем, но вот дальше… Никто за мной персонально «Лир» не посылал, добирались внутренним рейсом. То есть это так говорится — внутренним, летели через всю Америку до Фресно, а оттуда уже маленьким самолётиком до Лоун Пайн. Почти два дня добирались. Добрались — и бегом-бегом на жеребьевку. И на следующий день игра. Профессиональный спорт в США это бизнес, суровый и беспощадный. За каждый призовой доллар нужно бороться.
И если мне перелёты дались относительно легко, то Петросяну уже сложнее, а Смыслову — ещё сложнее, всё-таки скоро пятьдесят пять Василию Васильевичу.
Но первый тур мы провели по-боевому. Выиграли свои партии. И Смыслов, и Петросян, и я. Выиграли — и пошли в мотель. Больше-то некуда. Идти недалеко, полмили. Этот Лоун Пайн больше всего похож на село, что тянется вдоль дороги. И тут дорога. Шоссе триста девяносто пять. Пошире, чем дорога от Черноземска до Сосновки, и покрытие получше, но по сторонам — деревня деревней.
По пути зашли поужинать в кафешку. Еда не хуже, чем в сельской столовой, но и не сказать, чтобы лучше. Не ресторан «Москва». Но с голоду не умрём, нет.
Номер совсем простенький. С застарелым запахом сигаретного дыма. С телевизором, черно-белым, со скверной картинкой.
По третьему разряду нас принимают. Капитализм!
Я достал из сумки книгу, купленную в аэропорту Фресно. Salem’s Lot, автор — некий Stephen E. King. На обложке — аннотация. Второй роман начинающего писателя. Ну, познакомимся, познакомимся…
Начал читать, но на пятой странице в дверь постучали. Пришлось встать и открыть — двери я запирал, это ж Америка.
На пороге стоял Смыслов.
— Проходите, Василий Васильевич. Что-то случилось?
— Нет… Просто чувствую я себя неважно. Не могли бы вы меня посмотреть?
— В каком смысле — посмотреть?
— Как врач.
Я усадил Смыслова на стул, сам сел на второй (поплоше, с хромой ножкой) и стал смотреть.
Минуту смотрю, другую, третью. Потом беру руку, считаю пульс.
— Что вас беспокоит, — наконец, спросил я.
— Голова побаливает. Как бы давление не подскочило.
— И очень может быть, — согласился я. — Даже удивительно было бы, если бы давление не подскочило. Стресс, знаете ли. Преодолели половину земного шара, громадная разница во времени, десинхроноз. И с корабля на бал, то есть за шахматную доску, как тут давлению не подскочить?