Путь Бенун
Шрифт:
В душе теплилась жалкая надежда, что ему удастся обмануть Дика, слукавить, мол, боялся, но грабителей. Упоминание Бенун могло быть провокацией.
– Разве не вы владелец плантаций? – голос снаружи прозвучал мягко, в нем звучало сомнение, но не алчное любопытство. Однако этого хватило, чтобы Трейси-ст снова отдернул руку от щеколды, которую уже хотел было откинуть и впустить ночного гостя. Репутация его сына черным пятном лежала на его совести, а на имени – подавно.
– Стойте на месте. Хочу рассмотреть вас получше.
Человек у двери, чье лицо скрывал намотанный небрежно
Прошло немало времени, прежде чем сверху донесся стук распахнутой оконной рамы. Из небольшого чердачного окна выглянул старик.
Незнакомец отошел на пару шагов и встал ближе к стене на случай, если перепуганный хозяин дома вздумает стрелять.
Никого не увидев, старик приложил руку к груди, словно пытался удержать там сердце, готовое выскочить наружу.
–«Спрятался! Я таки знал, это один из подручных Дика! Хотел заманить меня в ловушку, думал я поддамся! А может быть понял, что меня не провести и ушел? Сейчас донесет Дику, что я дома и тот явится следом. Похоже, на этот раз мне не отвертеться, мой драгоценный сынок вытрясет из меня всю правду, а заодно и мою грешную душу. Бедный я, бедный, решил на старости лет стать героем-спасителем… та рабыня небось и не знает, кому обязана своим спасением. О какой женщине говорили индейцы? А что, если рабыню поймали? Дик будет ее пытать, ухватится за ниточку, которая приведет ко мне. Бедный я, бедный…" – старик погладил свое ружье, которое захватил по дороге. – Не подвери, разок да успею выстрелить. Чтобы никто не сказал, что я трус. Я подлец. Но не трус. Глупая моя, седая голова, чем ты думала, когда позволила себе быть милосердным. Теперь расхлебывай».
Трейси-ст бережно погладил свое старое ружье, проверил, есть ли в нем патроны, перекрестился и с нарочитой храбростью в голосе, проговорил:
– Эй, где же вы?
Незнакомец, стоявший под самым окном, размышлял, стоит ли показываться старику на глазапрямо сейчас или лучше подождать,дать ему время успокоиться. Но игра в прятки не вносила ясности, только отнимала время.
–«Кажется старая табакерка вздумала хитрить, ждет, когда я выйду и сделаюсь удобной мишенью. Хоть и немощен, но с такого расстояния не промахнется даже он. С другой стороны, его поведение говорит о том, что ничего хорошего от встречи со своим сыном горе-папаша не ждет и готов стрелять в каждого, кто кажется ему подозрительным. Отцовской любовью это не назовешь».
–Эй, ты! Хватит прятаться! Не знаю я никакой Бенун! Говори, кто тебя подослал! Или я выстрелю и сюда прибегут. Посмотрю, как ты дашь деру. Вздумал меня обмануть?
– Не стоит так шуметь, господин Трейси, или нарочно так делаете – хотите, чтобы вас услышали? Надеетесь выпросить прощение у своего сына? Решили меня запугать? Я не раб и не его пособник. Я жрец племени индейцев, где спасенная вами девушка нашла убежище. Ваш сын выследил ее и пленил. Он не оставит ее в живых, вы это знаете не хуже меня. Подумайте, что с вами будет, когда Дик Трейси обо всем узнает. Бенун ему ничего не скажет, будьте уверены. Но он и так
– Или что..?
– Или на вас обрушится вся ненависть, которую ваш сын успел накопить в себе. Вы знаете его лучше всех. Встать на пути у такого, как он, смог бы не каждый. Смею надеяться, что сейчас разговариваю с почтенным человеком, который несмотря на лета, сохранил в себе качества настоящего мужчины и джентльмена. Вы поступили безрассудно, но храбро. Ваш поступок заслуживает уважения.
Последнее замечание убедило Трейси-ст, что передним если не союзник и друг, то не враг – точно. Оставалось выяснить, кто же это и с чем пожаловал.
– "Пожалуй и правда, его следует впустить…"
Упорство, с каким Трейси-ст старался противостоять неумолимой старости и обстоятельствам, и правда, было достойно уважения. Вместо того, чтобы сидеть тихо, отгородившись от всего, что творил его сын, он предпочел риск и спас одну, но очень важную жизнь. Оценить такой выбор мог только тот, кто был в курсе событий, либо превосходно разбирался в людях, и в данный момент видел одного из заблудших, но не потерянных для бога, сквозь стены этого дома.
– Я выхожу. Не стреляйте.
Человек, стоявший в тени под окнами, шагнул вперед вперед, опустив платок и посмотрел наверх, давая возможность себя рассмотреть. Трейси-ст ахнул, увидев, что перед ним чернокожий.
– "Раб! Зачем он здесь?"
– Я не раб. Я тот, кто проделал долгий путь, чтобы увидеться с вами.
Глава 2
Чтобы покончить с последними крохами недоверия, Трейси-старший попросил гостя спуститься в подвал.
– Там остатки былой роскоши, то, что действительно представляет еще какую-то ценность в этом доме.
Упрекая себя в излишней подозрительности, Акан выполнил поручение. В подвале с каменными стенами и сводчатым потолком царило запустение. – Тут ничего нет! – прокричал он снизу, уже проклиная себя за доверчивость и ожидая услышать стук крышки, который известит его о том, что он «в ловушке».
Удержать Акана в подвале старик не смог бы в любом случае. Но тогда весь план, в который его посвятила Мать Теней пришлось бы придумывать заново. Трейси-ст была отведена важная роль. На поиски равноценной замены уйдет немало времени, да и была ли она в этом мире – этого Акан не знал.
– Посмотрите в дальнем углу, там есть ниша в стене.
Акан наконец смог рассмотреть в полумраке то, о чем говорил старик: в небольшом углублении лежало несколько бутылок, по виду старинные, закупоренные смолой. Никаких этикеток на них не было и все затянуты паутиной. Из чего Акан заключил, опираясь на свой прошлый опыт, что это контрабанда, которую однажды тут спрятали и больше не доставали. Такой товар перевозился нелегально на судах вместе с другим товаром, в том числе и на рабовладельческих судах. Почему старик не притрагивался к эти запасам, Акана заинтересовало, но важнее было то, что "деловые" связи Трейси-ст получали свое подтверждение. "Дружба" с контрабандистами могла пригодиться.