Путь гладиатора
Шрифт:
У Дюмареста не было иного выбора, кроме как лезть наверх.
Вернувшись в пещеру, он сделал еще несколько глотков солоноватой воды, снова омыл лицо и шею, смыл грязь с рук. Зажав в зубах нож, он вернулся к выходу из пещеры, ухватился за ближайшие кусты и высунулся наружу. Крепко держась левой рукой за ветки и поставив левую ногу на край уступа, он правой рукой и ногой стал искать новое место опоры. Обнаружив подходящее место, он напряг мышцы и потянулся вверх, отрываясь от выступа пещеры. Медленно, как паук, он карабкался по вертикальной стене. Ветер давил в спину, словно гигантская рука.
Его пальцы коснулись
Очень вовремя встреченный уступ дал ему возможность передохнуть. Грудь Дюмареста тяжело вздымалась, он с беспокойством осознал, что существует предел его физическим возможностям, и он слишком к тому приблизился. И слишком быстро! Его истощили сражение, бегство, игра в прятки среди скал, борьба с холодом и темнотой, захват плота, долгий утомительный полет над морем. И все это практически без полноценного отдыха и еды. Для любого человека это было бы тяжелым испытанием. Разбуженный после анабиозного перелета низшим классом, он еще был свеж и бодр, однако сейчас запасы жиров истощились, энергетические ресурсы были на минимуме.
Встав на уступ, он взглянул вверх, выискивая опору для рук, путь к вершине. Узкая неровная трещина протянулась по диагонали от уступа, обещая относительно легкий подъем. Снова зажав в зубах нож, Дюмарест сунул руки в расщелину, пытаясь при этом нащупать ногами опору. Медленно, дюйм за дюймом, он лез вверх от уступа, видя перед собой одну лишь скалу, чувствуя только порывы ветра, дувшего в спину, и мучительную боль в мышцах.
Трещина сузилась и сомкнулась; дальше не было ничего, кроме одного отполированного камня. Дюмарест запрокинул голову, глядя прямо вверх. Ветер ворвался в щель между телом и скалой, угрожая сбросить его с опоры. Мгновенно взмокнув от испуга, он заставил себя прижаться к каменной поверхности. Однако он успел увидеть темную полосу вверху — тонкую трещину, открывшуюся в лучах заходящего солнца. Сжав в кулаке нож, он прицелился и вонзил острие в узкий паз, который был слишком узок, чтобы пропустить палец, но куда вполне можно было засунуть лезвие ножа. Забив кулаком клинок поглубже в трещину, он ухватился за рукоятку и повис на ней всем своим весом, отпустив левую руку, которой принялся нащупывать новую опору. И когда он наконец нащупал ее, мышцы уже сводило в узлы от осознания необходимости удерживаться за этот уступ — иначе было неизбежно падение. Дюмарест поставил одну ногу на опору, за которую перед этим держалась правая рука, а другую на место, оставленное левой. Отпустив нож правой рукой, он направил ее вверх, но когда его пальцы нащупали лишь гладкий камень, он ощутил приступ отчаяния, пот выступил на лице, когда удалось дотянуться только до неровного края скалы. Коснуться-то края он коснулся, но вот ухватиться за
Дюмарест осторожно подтянул правую ногу и поставил ее на нож, молясь, чтобы нож выдержал вес тела. И резко рванулся вверх, перенося весь вес на нож, протягивая вперед руку, хватаясь за край скалы. Пальцы его превратились в стальные клешни, когда нога соскользнула с клинка. Повиснув на одной руке, Дюмарест прижался к поверхности утеса, чувствуя в мышцах рук и плеч тупую боль. Потом он нащупал опору и левой рукой, затем — и ногами, после чего со всей силой отчаяния рванулся вверх и перекатился через край подальше от опасного места.
Дюмарест лежал на искрошенном склоне, густо поросшем кустарником, усеянном трещинами под влиянием непогоды, которая в конце концов полностью разрушит эту скалу. Он пополз вверх, достиг вершины и перевалился через край. Но через какие-то десять шагов он споткнулся и упал. Голова закружилась, он ощутил приступ тошноты, вызванный перенапряжением. В ушах громко стучало — то ли от рева ветра, то ли от резкого притока крови.
— Поднимайся! — раздался над ним голос, глубокий, сильный, женский. — Эй, ты! Поднимайся!
Дюмарест перекатился на спину и посмотрел на зависший над землей плот. С места пилота на него смотрела какая-то женщина. Она носила ярко-желтую тунику с рукавами, на которых были вышиты эмблемы алого цвета. Через плечо был перекинут короткий плащ с точно такой же эмблемой. Смуглое лицо не скрывало следы возраста и немалого жизненного опыта, курчавые волосы плотно прилегали к голове. Глубоко посаженные глаза сурово глядели на него. Губы были по-мужски сжаты. Под мочками ушей сверкали драгоценности.
— Моя госпожа? — Дюмарест пытался выиграть время, чтобы отдышаться и вернуть силы. С ним говорил член правящего класса Игрушки. Он переместил взгляд с мужеподобного лица, услышав звук колокольчиков и смех.
За женщиной стояло двое детей с кожей нежно-оливкового цвета. Они были одеты в красно-желтые клетчатые комбинезоны. Их лица обрамляли плотно прилегавшие к голове капюшоны с крестоподобными выступами, где и помещались колокольчики, звеневшие на ветру. В лучах заходившего солнца они походили на танцующие язычки пламени, прыгающие на привязи, ни на миг не останавливающиеся.
— Тебе лучше последовать совету Акционера Ледры, — подсказал один из мальчишек.
Голос его явно не соответствовал детской внешности.
«Это не дети, — подумал Дюмарест, рассматривая их лица, поднявшись и подходя к плоту. — Маленький народец. Меньше двух футов ростом, но совершенных пропорций. Продукт, — догадался он, — генной инженерии, выведенный именно ради невысокого роста, — новое дополнение к игрушкам, домашним любимцам, развлекающим богатые дома».
Дюмарест почтительно поклонился женщине.
— Моя госпожа, — сказал он. — Прошу вашего милосердия. Мне нужна помощь. Еда, вода, перелет в город. Меня бросили в пещере, — пояснил он, — чтобы я умер от голода или холода. Мне удалось взобраться на скалу и выбраться из ловушки.
Один из малюток присвистнул:
— Бросили? В пещере?
Дюмарест кивнул.
— А что ты натворил? — нетерпеливо спросил Другой. — Переспал не с той женщиной? Победил не того мужчину? — На лице коротышки играло мудрое и одновременно какое-то хитрое выражение. — Расскажи нам правду, — настаивал он. — Мы знаем, что происходит в городе.