Путь Хранителя. Финал
Шрифт:
Коснувшись рукой последнего дерева на пути, я ускорил боевой поток до предела и выскочил перед знакомой поляной. Тьма была повсюду. Черное небо. Черные обломки деревьев. Черная земля. Черные камни, что позабыв о существовании гравитации парили во власти энергетической воронки.
Лишь Лазурные и Синие вспышки служили источником света в этом богами забытом месте.
Первой в глаза бросилась моя сестра. Точнее ее выгнутое грудью вверх тело, что парило в трех метрах посреди поляны Аномалии. Голова
Ее хрупкое бессознательное тело светилось чистой Лазурью и озаряло собой пространство словно солнце. А вокруг сестры, сотнями плотных нитей тянулась к небу знакомая мне бордово-синяя энергия Аномалии.
Саму поляну окружали Лазурные руны, высеченные на земле силой чистой божественной энергии, и образовывали собой пятиконечную звезду с кругом по центру, который и являлся поляной.
Местоположение старухи я заметил следующим. Пусть и выглядела она как молодая высокая аристократка в коротком коктейльном платье, неведомо каким образом перепутавшая светский раут с сердцем апокалипсиса, но это была она.
Соединив пальцы треугольником и воздав руки вверх, Первый Оракул стояла у дальней от меня грани пятиконечной звезды.
Именно помолодевшая старуха в Лазурном платье и являлась эпицентром всего происходящего. Плотные сгустки Лазурной энергии срывались с ее рук и просачивались внутрь поляны Аномалии. Раскрывали свою хищную пасть и пожирали бордово-синие нити, заставляя их погаснуть навсегда.
И смерть каждой частицы отзывалась жгучей болью в сердце, будто вместе с ними погибала часть меня самого.
Тварь поглощала Аномалию. Мою Аномалию. Единственное место которое связывало меня с прошлым миром. Связывало с дедом. Место, наполненное частицами и памятью предков. Моих предков!
— Не позволю! — выпалил я и дернулся к поляне.
Стоило мне приблизиться к границе, как Лазурные руны по периметру вспыхнули алым, и враждебная Сила отбросила меня назад. Незримая до этого плотная пелена-барьер проявила себя и тут же спряталась вновь.
— Рунный барьер крови, — прохрипел я вслух.
Почувствовав мое появление, старуха начала что-то бубнить на неизвестном мне языке. Скорость и количество ее Лазурных хищников удвоились. Пальцы Первого Оракула судорожно принялись складывать разные символы один за одним, сотрясая землю каждым движением.
Тварь ускорилась. Не удивительно. Даже сквозь непроходимый рунный барьер крови я чувствовал ее страх.
Если преграду нельзя пройти, то я пробью путь силой. С этой мыслью я вытянул перстень-артефакт Романовых и нацепил на палец. Приятное покалывание и тонкий аметистовый ручеек энергии полился в энергоканалы.
— ОТКРОЙСЯ! — влив всю до последней
Аметистовая энергия тонкими нитями впилась в пелену-барьер и начала растягивать частицы, открывая проход. Волю энергетических частиц сломить куда тяжелее, если они не связаны клятвой, но сантиметр за сантиметром пелена-барьер начала поддаваться.
Однако стоило рунам вновь вспыхнуть алым сиянием, как Аметистовые нити порвались, десятисантиметровая брешь тут же затянулась обратно.
Едкий скрипучий смешок донесся спереди, и я поднял взгляд.
За моими плечами тридцать лет жизни, полных войн, сражений и смерти.
За моими плечами девятьсот четырнадцать испытаний старого садиста.
За моими плечами полтора месяца жизни в параллельном мире с бессмертными боярами, божественными сущностями и тварями, что способны разрывать пространство.
Опыт, который мне казался вполне себе достаточным, чтобы быть готовым ко всему что только может мне предложить этот мир.
Но нет.
Даже после всего пережитого я продолжаю удивляться.
По самому центру поляны Аномалии прямо из под земли показалось мужское тело. Не труп. Не скелет. Не зомби. Вполне себе человеческое тело из плоти и крови, в точно такой же позе как моя сестра поднималось грудью вверх.
Розовая кожа, кровь, бегущая по венам, весь набор работающих внутренних органов, мерное дыхание спящего человека.
Стоило телу подняться в метре над поверхностью, как тысячи сине-бордовых линий потянулись к нему словно к Хозяину. Но каждая из них была перехвачена Лазурными хищниками.
Спустя несколько секунд широкое плечо коснулось безвольно опущенной вниз руки моей сестры. Одно касание тонким женским пальчиком и точка соприкосновения зашипела, почернела и в тот же миг часть плеча Спящего осыпалась черной пылью.
Жесткий приступ боли с острым привкусом отчаяния вонзился в мозг раскаленной иглой. От неожиданности я припал на колено. Эта боль. Она. Ее ни с чем нельзя спутать. Самая страшная боль, которую может испытать Жуков. Бьющая в самую душу, она всегда означала только одно. Смерть родича.
Плечо Спящего рассыпалось в прах, а он даже не дрогнул. Лишь ускорилось сердцебиение и дыхание. Сам же он продолжил подниматься вверх, туда, где его ждала только смерть от слияния с чистой Лазурью.
Смерть, которую я не могу допустить!
— Этого мало... — зло прошептал я и обхватил ладонь с перстнем Романовых другой рукой, — ДАЙ БОЛЬШЕ!
Палец хрустнул от активации вшитой защиты. Артефакт, который до этого добровольно делился Аметистовой энергией воспротивился вмешательству и всю ладонь покрыло фиолетовым пламенем. Пламенем, что пыталось сжечь наглого носителя.