Путь, исполненный отваги
Шрифт:
– Первый закон бойскаута гласит: «Если вам все равно, где вы находитесь, – значит, вы не заблудились». Осмотримся вокруг. Мы находимся в здании, ибо есть стены и крыша. Здание состоит из нескольких этажей, ибо есть лестница. Низ находится там!
Иннокентий ткнул пальцем себе под ноги и задумался.
– Чтобы попасть вниз, необходимо идти! – продолжала Инга. – Чтобы ходить, человек должен переставлять ходули, по очереди напрягая группы мышц тазобедренной области. Вперед.
Отмахав десятка два пролетов, они остановились.
И вот, повернув это упрямое лицо в сторону Кеши, девушка начала обвинительную речь.
– Кто советовал идти вниз?
Иннокентий зашевелил в недоумении ушами.
– А что бы мы нашли наверху – вертолетную площадку? Спускаясь вниз, мы хоть спустимся на землю.
– Хорошо бы так. Если мы только не спускаемся под землю. В подвал, видишь ли, тоже ведут ступени, – ехидно сказала она.
Парень восхищенно посмотрел на нее.
– Соображаешь! Надо же!
– Симонов! Если ты меня трахнул, то это не значит, будто я резко поглупела.
Иннокентий поскреб небритый подбородок.
– А солнце под землей бывает? А то оно, понимаешь, вон в окно нагло заглядывает. Окно, правда, высоковато, а то я бы заглянул.
– Так в чем дело? Подсади меня – я загляну.
Парень молча сгреб ее в охапку и посадил себе на плечо. Вверху резко замолчало. Он пощекотал под коленкой. Никакого эффекта. Рука его пощекотала выше.
– Поставь меня! – раздался хриплый голос.
Очутившись на полу, Инга глупо посмотрела на него и начала спускаться вниз по лестнице. Он заспешил вслед.
– Эй, погоди! Что ты там увидела? – Он наконец догнал ее и ухватил за руку. Девушка пожала плечами.
– Пойдем. Нам еще спускаться очень долго.
Этот самый спуск занял около часа, прежде чем они преодолели последний пролет. В конце (либо начале) лестницы стоял дворецкий и невозмутимо смотрел на них. Иннокентий удивленно уставился на него, а тот меланхолично заявил:
– Хранитель не предупредил меня о том, что будет кто-то еще. Вы опоздали?
Симонов нерешительно кивнул, но тут инициатива перешла в женские руки.
– Вы нас не проводите к нему? – спросила эта фемина, кокетливо улыбаясь.
Дворецкий учтиво поклонился.
– Сожалею, метресса, но Хранитель сейчас занят. Он на совете в Лазурном зале. Приказал никого к нему не впускать.
Симонов вспомнил советский сериал о Шерлоке Холмсе и напрягся, выстраивая в уме фразы.
– Не подскажите ли, любезнейший...
– Симмон, с вашего позволения, мэтр!
– Не подскажите ли, любезный Симмон, где нам удобнее подождать этого вашего Хранителя?
Легкая тень набежала на меланхолию.
– Мэтр,
Он пошел вперед по аллее, образованной чудно разросшимися растениями. Среди них было несколько знакомых Иннокентию: бамбуки, крушина, черемуха. Аллея вывела их в небольшой дворик, вымощенный белыми плитами, посредине которого в крохотном имплювие бил фонтан. У фонтана стояли легкие стульчики и несколько столиков. За одним из столиков сидел пузатый гаер в кожаной тужурке и потягивал нечто бодрящее из литрового бокала.
Увидав входящих Иннокентия с Ингой, он быстренько допил содержимое и вылез из-за стола.
– Доброго дня! – заговорил он, смешно щурясь. – Позвольте представиться: торговый атташе при посольстве Белороссии во Франко Лютиков Александр Данилыч.
Инга внезапно весело рассмеялась. Лютиков недоуменно взглянул на нее, и его рука незаметно проверила молнию на ширинке. Молния постоянно расстегивалась и была постоянной головной болью старшего прапорщика. Чтобы избегать курьезов, он регулярно проверял целостность застежки, причем процесс этот достиг автоматизма.
Кеша же глядел на черные погоны Лютикова, где алели рубиновые звездочки – по три на каждом.
– Симонов Иннокентий Михайлович, – представился он.
– Самохина Инга Ивановна, – приопустила джинсовый зад девушка и тотчас вернула его обратно.
Зад Шура заметил и оценил сразу. Хороший был такой славянский зад, вызывающий зуд в чреслах.
– Какими судьбами в Оберланде? – демонстрировал Лютиков хорошие манеры.
– Проездом! – не слишком волнуясь за достоверность информации, отвечал Кеша. – А простите, господин генерал-полковник...
По Шуриной физиономии побежала масляная улыбка, которая была согнана истошным воплем вбежавшего солдата:
– Товарищ старший прапорщик, вас Андрей Константинович вызывает!
– Что ж ты, Виноградов, разорался так? – недовольно заворчал Лютиков. – Поговорить в спокойной обстановке не дадут. Извините, мне пора.
Попрощавшись, он зашагал по аллее, немного подволакивая правую ногу. Иннокентий растерянно посмотрел на Ингу. Та развела руками.
– Прапорщики тоже старшими бывают?
– Угу. После того как выволокут за пределы части более ста тонн государственного имущества, им цепляют третью звездочку. Однако я себе представляю, какие здесь генералы!
Кеша в расстройстве сел на стул, а девушка пристроилась рядом.
– Минуты две они молчали, затем Онегин почесался! – пробормотала она.
– Чего вы там мне написали – дворецкий мой обхохотался! – подхватил парень. – И стоя пред иконостасом, клялась в любви ему постылой. Что в трех словах известной фразы внезапно в воздухе застыла.