Путь к Эвенору
Шрифт:
Он на миг опустил голову, быть может, прощаясь с избитым маленьким мальчиком, но, когда он поднял ее, лицо его было лицом игрока, безжалостным и холодным.
Было время, когда Ахира встречал что угодно с улыбкой на лице и шуткой на устах, но время это давно миновало.
— С одной стороны, мы знаем, что Микин не сидит на месте, — сказал он. — Так что если мы хотим искать его, самым правильным решением будет Тромодек. Эвенор же и Фэйри никуда не денутся. С другой стороны, проблема Эвенора важнее, чем поиск заблудшего Приютского воина, кто бы он ни был.
Его
— Знай мы наверняка, что сумеем отыскать его быстро, — продолжал Ахира, — Я решил бы иначе, но сейчас говорю: Брэ. Эвенор важнее; мы идем в Эвенор.
Мальчишкой я считал, что все болота должны быть вроде Эверглейда во Флориде или Мевских топей: редкие участки влажной земли и воды, чуть прикрытые жидким кустарником, а в основном — коварные трясины, готовые поглотить тебя, стоит только оступиться.
Хорошо еще, что не существует установленной пени за ошибки, не то я бы столько их заплатил за свою жизнь, что она оказалась бы куда короче. Я чаще оказывался везуч, чем прав. Помню, однажды я оказался замешанным в одну политическую заварушку в Скироте — и, разумеется, встал не на ту сторону. Хорошие ребята, выпади им случай, выставили бы мою голову на шесте, а с плохими мы поделили бочку золота.
Ухабистый тракт вился через болота, будто искал гребень холмов там, где никакого гребня не было. Справа и слева земля полого уходила вниз, сквозь плети вьюнков и дикого винограда, к густым зарослям кипарисов и ив, среди которых тут и там проблескивала вода и зеленели предательские полянки.
Назойливые сойки время от времени садились на ветви над нами, то ли чтобы поиздеваться, то ли чтобы обдать пометом, или то и другое вместе. То и дело слышалось шуршание в опавших листьях, но, хотя болота должны были кишеть жизнью, увидеть мне так никого толком и не удалось — здешнее зверье научено не попадаться на глаза людям. То, что с людьми на этот раз ехал гном, не заставило их сделать исключение.
Несколько исключений, впрочем, было. В одном месте дорога крутыми изгибами пошла вниз, и за последним поворотом открылось озерцо — полмили в поперечнике, окруженное камышом и высокой травой. Там, у кромки воды, стояла й пила лань. При нашем приближении она подняла голову, глянула огромными испуганными глазами — и унеслась прочь; треск кустарника спугнул лебедей — стая их возникла из-под прикрытия нависших над водой ветвей и взмыла в небо.
Тэннети, всегда готовая развлечься — или, на худой конец, хотя бы кого-нибудь убить, — вскинула заряженный арбалет, но стрелять не стала. Думаю, она не была уверена в точности прицела, а останавливающее действие у арбалета небольшое, так что если не попасть оленю в хребет, в сердце или (что наиболее вероятно) в легкие, приготовьтесь к долгой погоне.
— Вот тебе и ужин, — вздохнула Тэннети.
Этой ночью мы встали лагерем на обочине близ прямого отрезка
Через кусты даже я не смог бы пробраться без шума, а тракт просматривался на четверть мили в обе стороны, так что мы развели костер и позволили себе расслабиться — появись кто-нибудь, времени нам хватит.
Первая стража выпала Джейсону; он настороженно смотрел в огонь, а устроившийся рядом Ахира поправлял проволочно-ременную оплетку рукояти своего топора. Мне не спалось, так что я сделал сиденье из одеял, оперся спиной о седло и занялся кинжалом. Когда от клинка зависит жизнь — он должен быть острым.
К нам — совершенно сонная — подошла закутанная в одеяло Тэннети.
Я вскинул на нее взгляд.
— У тебя усталый вид.
Она кивнула, бросила на землю рядом со мной сложенное одеяло и уселась на него по-турецки, кутаясь в то, которое было у нее на плечах.
— Я такая и есть. Просто слишком на взводе. — Она уставилась в темноту, будто ожидая, что оттуда вот-вот кто-нибудь выпрыгнет, потом тряхнула головой. — Бывает.
Я слегка подвинулся, чтобы она оперлась о мое седло. Она Улыбнулась своей особой улыбкой — губы сжаты, уголки чуть приподняты — и прислонилась к нему. И ко мне. Я сквозь одеяло ощутил тепло ее тела и подумал — сколько же времени я не был с женщиной.
И все же это время я люблю в походах больше всего — конец дня, когда нечего больше делать, кроме как сидеть и говорить, пока сон не загонит тебя в постель — какой бы она ни была.
Руки Тэннети прикрывало одеяло. Зная ее, я понимал, что обе руки лежат на рукоятях взведенных пистолетов. Я говорю без снисходительной усмешки: это даже как-то успокаивает. Когда дело касается Тэннети, в одном можно быть уверенным точно: она всегда готова отразить внезапное нападение. Может быть, даже слишком готова — но готова.
Гном перематывал топорище каким-то очень хитрым манером — я так и не смог понять, как именно. Толстые пальцы с привычной аккуратностью делали свое дело, а глаза и разум их хозяина пребывали где-то в другом месте. На земле перед ним лежал моток бронзовой проволоки: вместе с кожей это даст прочный, надежный захват, влажные будут у бойца ладони или сухие. (У меня, когда дело доходит до драки, ладони всегда влажнеют.)
Джейсон, по моему — и гнома — примеру, взялся за револьвер: вытащил его и набор для чистки, патроны, бутылочки, ветошь и все прочее и аккуратно разложил их перед собой на попоне. Сталь и медь поблескивали в свете костра.
Почистил и смазал оружие он за пару минут, потом обтер промасленной тряпицей, зарядил и убрал назад в кобуру, а кобуру привесил на место.
— Второй у тебя в мешке? — спросил я.
— Что? — Он оглянулся на меня. — Второй?.. А — второй револьвер! — Он улыбнулся: как-то уж слишком легкомысленно. — Да нет. Я оставил его твоей дочери.
— Полагаю, Джейн, а не Доранне?
Я шутил, и мальчик это понял.
— На всякий случай, — пояснил он.
Клюющая носом Тэннети одобрительно кивнула.