Путь к Эвенору

Розенберг Джоэл

Джейсон вот понял сразу — подскочил к своей лошади и приподнял ее переднюю ногу.

— Нет — эту не меняли, точно.

— Проверь другую.

Я потянулся к левой передней ноге собственного коня. Тэннети заставляла его стоять смирно, держа одной рукой за холку.

Ничего. Кузнеца довольно часто можно опознать по манере ковать, а у гномьих выучеников она очень характерна, куда чище, чем у того, кто ковал эту лошадь.

Два промаха.

Ахира проверил своего пони и нервную вороную кобылку Энди.

— Здесь кое-что есть, — сообщил он. —

Восемь гвоздиков. Прекрасный гномий стиль. — Широкое лицо Ахиры расплылось в улыбке от уха до уха. Он повернулся к Энди. — Это долго? И нужно ли мне снимать подкову?

Она покачала головой.

— Нет — если вы ее подержите, чтобы она стояла спокойно. А управлюсь я за десять минут.

На самом деле она управилась за пять, хотя лицо у нее покраснело и покрылось потом. Как и у меня.

Ее дрожащий палец указал в направлении, откуда мы пришли. На Феневар. На Тромодек. Прочь от Эвенора.

Ахира тряхнул головой.

— Черт побери все! — Он взглянул на меня. — Бродяга у нас в руках — если бы не прежние доводы. Эвенор важнее. Придется оставить Минина на потом. Идем к Брэ.

Как же я не люблю магию!

Глава 13,

в которой нас впускают в Брэ

Совместное дело имеет больше шансов на успех, если устраивает обе стороны.

Эврипид

А рубин там уже лежал, честно.

Уолтер Словотский

Когда я был мальчишкой, лучшим другом Стаха был Майк Вочиски, местный коп. Был он когда-то то ли детективом, то ли просто дознавателем, да поймали его не в той кровати, но на Комиссию по Недостойному Поведению выносить не стали. Просто напялили снова синий мундир — и вперед, улицы патрулировать.

Большой Майк мне нравился. Он был похож на большую синюю бочку, курил сигары, похожие по виду и по запаху на собачьи какашки, и постоянно рассказывал байки. Он мне подарил мой первый складной нож, настоящий Скаутский Нож. Нет, это не был лучший нож, который можно купить за деньги, но приятно было, что он — настоящий. Нож этот я тоже любил.

И случаи, которые рассказывал Большой Майк.

«Торчат эти пять засранцев на углу, и я точно знаю, что это те самые раздолбаи, что неделю назад размели винную лавочку старика Каплана, а самого его здорово отметелили.

Ну, ты меня пойми правильно: старика Каплана я не слишком жалую. Он, паразит, насчет скидки полисмену и слышать не хочет — ну, раньше не хотел. Теперь-то я его с трудом уговариваю деньги с меня брать. Видел бы ты, Стах, какую я коробку получил на Рождество...

А, да, я не о том. Мне плевать, если он у себя дома с лестницы свалится, но когда он на улице, он под моей охраной. А я не люблю, если человек под моей охраной попадает в больницу с трубкой в носу и еще одной трубкой в шланге, понимаешь?

Да, так про тех долболобов на углу.

У меня ну совсем не за что было их притянуть, и вообще я теперь патрульный, а не дознаватель, или там кто, так что не мое дело. Патрульные расследованием не занимаются. Только я не допущу, чтобы какая-то сволочь лупила моих жителей, в моем квартале. Значит, подхожу я к этим гвоздюкам и этого отвожу в сторонку.

— Ты вроде как мне хотел чего сказать? — спрашиваю, так, знаешь, понизив голос, но не слишком.

Он не дурак, сразу понимает, что почем, и орет что-то, на меня замахивается. Ну, я его на сотню фунтов потяжелее, и он знает, что по-настоящему бить меня не стоит. Если он меня стукнет, я его так отделаю, что у потомков его будут кости болеть.

А пока он замахивается, я его за руки хватаю и пихаю спиной к стене — не сильно, только чтобы внимание отвлечь, когда сую ему сотню (я ее в руке держал наготове) в карман штанов.

Остальные эти раздолбай на нас глазеют, и один это видит, что меня избавляет от лишних хлопот. И я этого отпускаю.

Как оно у них выйдет, я не знал, да особо и не интересовался, но через пару дней навестил я этого мудака в больнице. Выглядел он похуже, чем Каплан, и очень хотел говорить. Я его хоть пальцем тронул? Не-а. Я ему предложил заплатить еще раз. Он почему-то не захотел.

Сотня баксов — деньги не маленькие? Еще бы. Для копа. Но мне их возместили. Спорить могу, старик Каплан ни разу в жизни так удачно сотню не вкладывал, ни до, ни после».

Я рассчитывал попасть в город во второй половине дня, но мы, очевидно, ехали быстрее, чем я думал.

Был полдень, когда перед нами — совершенно неожиданно — возник Брэ. Или мы возникли перед ним — как посмотреть. На мой взгляд, центр мироздания находится в паре сантиметров у меня под черепом. Просто он перемещается.

Как бы там ни было, мы завернули за очередной поворот, и пожалуйста — он перед нами: скопище одно-, двух- и трехэтажных глинобитных домов, разделенных узкими улочками, что сбегали к Киррику по прибрежным холмам. Не ахти какой городок.

— Вспоминаю одну шутку, — сказал я. — Подходит официант к столику и спрашивает: «Как вы нашли отбивную?» — «Просто — сдвинул зелень, а она там и лежит».

Андреа натянуто рассмеялась, Ахира тоже. Двое других даже не улыбнулись. Чтобы оценить подобную шутку, надо очень хорошо знать английский — чего о Тэннети не скажешь. И иметь чувство юмора, не то что Джейсон Куллинан.

Первое впечатление от Брэ: он пропах рыбой. Что и неудивительно. Здешние прибрежные воды кишат ею, и главное, чем тут торгуют — вяленая сельдь. И для себя, и на вывоз. Несмотря на запах, у меня рот наполнился слюной при мысли о свежей пестрой форели, приготовленной на открытом огне и сдобренной солью, перцем, маслом, и — самую капельку — сбрызнутой соком сладкого нетанальского лимона...

Впереди, на въезде в город, стояла застава. Построено здание было давно, а солдаты в нем появились недавно.