Путь к Эвенору
Шрифт:
Они занимались все тем же. Все они. Орк по-прежнему торговался за мясо, высокий покупатель спорил с коротышкой-купцом, а корзинщица все еще не вплела...
Тяжело груженная фура прогрохотала мимо, влекомая двумя похожими на клайдсдейлов тяжеловозами.
И флейты плясали над головой, высвистывая все тот же восьмитактный мотив...
Я пробился назад к Андреа.
— Энди...
Она предостерегающе подняла палец и пробормотала новое заклинание.
— Нам сюда. — Локтями раздвигая толпу, она прошла между двух прилавков — в прохладу
...и темноту ночи в самой середине квадратной — нет, треугольной площади. В нее вливались три улицы, каждая оканчивалась клинообразным домом, будто долькой каменного пирога. Ни окон, ни дверей у домов не было.
В центре площади стоял пьедестал со статуей, хотя что это за статуя — я не понял.
Никогда не пытались найти в глазу слепое пятно? Это просто. Ставите на листе бумаги две точки, зажмуриваете один глаз и смотрите на одну точку, приближая бумагу к лицу — другая должна быть видима боковым зрением.
В какой-то момент эта другая точка пройдет через слепое пятно — место, где оканчиваются зрительные нервы. И она исчезнет, хоть вы и будете знать, что она есть, и вы непременно увидите ее, если чуть-чуть сдвинете бумагу или повернете голову. Но нет: смотреть надо перед собой.
Именно так выглядела эта статуя. Точно ее Нельзя Видеть.
Над ней и за ней, на вливающейся в площадь магистрали, вздымался, мерцая в ночи, купол Посольства Фэйри.
— Быстрей, быстрей, — подгоняла нас Андреа, уводя к другой магистрали.
Ахира поднял руку.
— Нет, стой. То, что мы делаем...
Она замотала головой, глаза расширились.
— Нет. Останавливаться нельзя. Все рушится. — Губы ее шевелились, дыхание прерывалось. — Это уже не просто город. Он распадается. — Она показала на улицу, что вела к посольству. — Длань была права: это связано со всем миром. — Она махнула в сторону улицы. — Идите прямо туда, выйдете на Заброшенную Дорогу, но Заброшенная Дорога не приведет вас на Двойной Круг — сверните на север у первого поворота — и придете к ямам; восточная дорога выведет в точку на сто футов глубины на дне Киррика, неподалеку от Пандатавэя; западная зашвырнет на деревья на околице Салкета. Все это, — она покрутила пальцем, — связки, переходы. Но вы ведь не пойдете туда?
Отлично. Многомерный план города забил Энди голову напрочь, и она забыла, насколько все остальные слабо себе представляют, что за чертовщина тут творится.
— Давайте-ка выбираться отсюда, — сказал я.
— Нет, это не все от Фэйри. Не в прочных местах. И только частично. Идем, пока он не добрался сюда. — Она схватила за руку Джейсона и бегом припустила к улице.
О чем она говорила? Кто это — он? Я помчался за ней, Ахира и Тэннети — следом. За нашей спиной было нечто, нечто огромное — но я не оглянулся посмотреть. На пересечении площади и улицы мы почти нагнали ее.
— Бойоардо? — спросил я, выворачивая шею, когда мы нырнули в ночь, и...
...и, заскользив, едва успели притормозить в двух футах от края нагретой
— Быстрей! — позвала Андреа. — Сюда.
Мы спустились по пожарной лестнице в проулок, следом за Энди поспешили по нему...
...и оказались в крошечном парке, прохладном, зеленом, пахнущем перегретой на солнце мятой.
Я сказал бы, что нас окружали дубы — вот только стволы их слегка серебрились, а листва, играя на ветерке, чуть позванивала, как серебряные колокольцы.
Тэннети тяжело дышала, мне тоже не помешала бы передышка.
Ахира огляделся.
— Можно нам тут отдохнуть? — спросил он сквозь перезвон листвы. — Или надо бежать дальше?
— Да, — сказала Энди. — Здесь мы отдохнем — недолго. Я достаточно запутала наш след.
Древний дуб протянул над землей одну из своих ветвей — достаточно низко, чтобы ухватиться и повиснуть, восстанавливая дыхание. Что я и сделал. Кора под моей ладонью была шершавой, серебристая листва — прохладной.
Джейсон протянул руку и щелкнул по листу ногтем. Лист зазвенел, как камертон.
Ахира уселся на землю.
— Просто на случай, если нам надо это знать — куда нам дальше?
Энди прикрыла глаза и задумалась — как-то уж слишком надолго. Губы ее беззвучно шевелились.
Нет, я за временем не следил. Просто прошло не меньше минуты, и Тэннети начала уже беспокойно ерзать, но Джейсон успокоил ее, легко коснувшись ее руки. Однако Джейсон навострился в легких касаниях; мне захотелось бы ее стукнуть. (Я бы не сделал этого, заметьте, но захотел бы. В присутствии магии я всегда нервничаю.) Наконец Энди открыла глаза.
— Вам отсюда не видно, но ярдах в пятидесяти за тем старым дубом есть ступени, ведущие к дороге. Еще какое-то время по ним можно будет идти — только не наступайте на верхнюю ступеньку; она уводит от дорог.
Я отпустил ветку и прислонился к стволу, позволив себе расслабиться; это мне легко удалось.
Шершавый ствол, на который я опирался, дарил мне покой. Возможно, я черпал успокоение в его неизменности. Руки мои играли высокой травой — слишком высокой для парка, как мне подумалось: футов четырех в высоту, густая, мягкая и зеленая, как на лугу.
Тэннети потрогала стеклянный глаз.
— Что происходит?
Андреа раскрыла рот, закрыла его, открыла опять.
— У вас недостанет подготовки, чтобы понять.
Мне никогда не нравились подобные объяснения. Беда, однако, в том, что порой в них кроется правда. Попробуйте объяснить принцип неопределенности Гейзенберга тому, кто не знает, что мельчайшая частица материи — это не пылинка, или начатки атомной теории человеку, уверенному, что если иметь достаточно острый нож, можно делить пополам куски глины до бесконечности. Я пробовал.