Путь к мести

Pelagea Sneake Marine

– Прости, я это по глупости сказала,- произнесла она,- просто разозлилась. Ты права – я до сих пор маленькая девочка, и не только телом, но и разумом. Я не могу понять все то, что переживаете вы с Рейчел, и напрасно жалуюсь на свою свободу. И не мне говорить о жесткости клиентов, ведь тот, который был у меня, только вынужденно причинял мне боль.

Элиза продолжала плакать, и Шерри, не в силах придумать, чем еще ее успокоить, просто гладила подругу по волосам и спине.

– Я тоже лишнего наговорила,- услышала она тихие слова Элизы,- ты просто растешь медленнее, чем остальные. Возможно,

совсем скоро тоже будешь одним своим видом возбуждать каждого мужчину.

– И этот день станет для меня началом кошмара,- трагическим тоном произнесла Шерри,- где меня будут трахать и мучить грубыми ласками разные старикашки. И мы с тобой сможем вместе жаловаться на судьбу, и проклинать клиентов и Дорианну.

Элиза негромко рассмеялась, и посмотрела на Шерри, покачав головой. Она уже не плакала, но последние слезы еще стояли в ее глазах.

– Надеюсь, нас с тобой ждет иная судьба,- тихо произнесла Элиза,- и не придется обслуживать эгоистичных мужчин.

Шерри согласно кивнула, вместе с подругой поднявшись на ноги. Они начали подниматься по лестнице, и услышали, как сзади хлопнула дверь.

– Что вы тут делали?- строго спросила Дорианна, голос которой Шерри без труда узнала,- нет клиентов?

Элиза, обернувшись вместе с Шерри, просто помотала головой. А Шерри заявила прямо:

– А меня уже долго никто не выбирает. Так что я пока могу отдохнуть, и почитать эротическую книгу.

Дорианна внимательно посмотрела на девочек.

– Шерри, зайди ко мне,- велела она,- нужно поговорить. Элиза, можешь возвращаться к себе.

Элиза без промедления продолжила подъем, а Шерри, гадая, что Дорианне нужно от нее, зашла в ее комнату вслед за женщиной.

– Садись,- кивнула Дорианна на кресло, опустившись на диван,- разговор будет долгий.

Шерри села, постаравшись оказаться от Дорианны как можно дальше.

– Мне показалось, или ты и впрямь пожаловалась на то, что тебя никто не выбирает?- спросила Дорианна.

– Наоборот – радовалась этому,- заверила ее Шерри,- хоть мне и понравилось быть в постели с первым клиентом, но я не обольщаю себя мыслью, что другие клиенты будут так же чутко относиться к моим желаниям, как тот мужчина.

– Ты ему понравилась,- небрежно заметила Дорианна, закинув ногу за ногу,- он заплатил за близость с тобой больше уговоренной суммы, и с удовольствием отметил, что ты, и правда, своенравная.

– Я удивилась, когда он мне сказал, что знает об этом,- произнесла Шерри,- мне показалось странным, что вы ему об этом сказали – я ведь выполнила все задания практики.

Дорианна снисходительно улыбнулась.

– Да, но некоторые выполнила кое-как. К тому же, я знаю, что характер изменить непросто, и даже усиленные тренировки вряд ли помогут здесь. Из-за этого качества тебе очень непросто выбрать клиента.

– А я думала – все дело в фигуре,- задумчиво произнесла Шерри.

– И в этом тоже. Своенравная девочка с телом ребенка не может стать хорошей шлюхой. На таких, как ты, всегда был небольшой спрос. Но тебя обязательно проверит владелец борделя.

Шерри при мысли об этом едва сохранила спокойное выражение лица.

– И как же он меня будет проверять?- поинтересовалась

она небрежным тоном.

Дорианна легко пожала плечами.

– Мне это неизвестно – такие вопросы он со мной не обсуждает. Ты и сама скоро это узнаешь. Заодно воспоминания освежишь.

– Такое испытывать вновь не хочется,- сказала Шерри холодно,- и близость с ним наверняка станет для меня мучением.

– Она станет для тебя еще большим мучением, если ты покажешь свою строптивость и с ним,- отчеканила Дорианна,- он наказывает так, как сочтет нужным, если ему что-то не понравилось, и по сравнению с его карой пытки, испытанные тобою когда-то, покажутся тебе удовольствием.

– Ну, не зря же он владелец борделя,- презрительно бросила Шерри,- он, как и вы, не смотрит, насколько юны его жертвы, и виноваты ли они в чем-нибудь вообще. Главное – заставить их выполнять ваши желания, а они пусть страдают и мучаются, и даже, если умрут – плевать, всегда можно найти им замену.

Последние слова она произнесла с нескрываемой ненавистью, не в силах держать возмущение в себе. Девочка смотрела прямо в глаза Дорианны, и понимала, что опять она сорвалась, и не следила за тем, что говорит.

– Ты права,- согласилась Дорианна,- но нам не все равно, когда одна из девушек или девочек умирает. И не только потому, что она приносила нам деньги – ее смерть приносит разлад в дела борделя, а остальные девушки остро переживают это, что сказывается на обслуживании клиентов.

– Вы на всех смотрите только как на вещи,- с тяжелым вздохом произнесла Шерри,- а клиентов считаете чуть ли ни богами, и ради исполнения их прихотей заставляете девушек терпеть немало боли. И хотя ни я, ни другие девушки, не можем ничего здесь сделать, я уверена – однажды вы заплатите за все зло, что причинили другим, и сами будете страдать, еще больше, чем те, кого вы заставили стать шлюхами.

Она поднялась с кресла, направившись к двери.

– Вот видишь – твой характер не изменился,- догнал ее спокойный голос Дорианны,- все пережитое тобой закалило его. Я уважаю это, и не стану наказывать тебя за эти слова. Но скажешь такое еще раз – точно заслужишь пытки.

Шерри ничего не сказала, выйдя за дверь. Но она радовалась тому, что все-таки, высказала то, что накопилось у нее в душе уже давно…

Следующие три дня прошли так же, как и предыдущая неделя – Шерри читала книги, разговаривала с соседками по комнате, и просто лежала на кровати. Когда вечером третьего дня в комнату зашла Нелли, Шерри едва посмотрела на нее, решив, что она зашла за Элизой.

– Шерри, переодевайся,- произнесла Нелли, к удивлению девочки,- тебя ждет клиент.

От потрясения Шерри выронила книгу, которую держала в руках. И, придя в себя, торопливо отыскала в тумбочке прозрачную сорочку, в которую и облачилась. А потом пошла за Нелли, гадая, кто же ее выбрал.

Они дошли до красной комнаты, в которой Шерри уже была, и девочка, чувствуя, как сильно бьется сердце, вошла. Здесь было так же темно, как в первый раз, и Шерри, думая, что она это уже испытывала, принялась шарить по стене рукой. И тут почувствовала, как чьи-то ладони закрыли ей глаза, и тихий голос произнес: