Путь к океану
Шрифт:
— Следовать плану Элистара.
— А потом?
— Я еще не думала! — рявкнула я.
— А когда ты попадешь в Сер-э-Ревет? — продолжил допрос мужчина. Мне стало совершенно не по себе, словно сейчас шел какой-то экзамен, а не обычный разговор:
— Дэрлиан! — едва не плача, взмолилась я, — Дэрлиан, это мое дело!
— Значит, ты настаиваешь на том, чтобы я не вмешивался в вашу дурацкую операцию? — утвердительный кивок, — Хорошо. Спокойной ночи, Лида.
Сотворитель резво вскочил, не дав мне попрощаться с ним. Так я и осталась сидеть, шмыгая носом и сжимая уже едва теплую кружку с кофе. И
Облака затянули к утру все небо, превращаясь в серые комья не слишком чистых туч. Снег, правда, так и не пошел, однако вид снаружи меня все равно разочаровал. Сладко потянувшись до хруста в суставах, я выползла из кибитки, зевая во весь рот. Было вообще удивительно, как я вчера смогла заснуть. Мысли путались в липкой паутине усталости. И, как ни странно, самой настойчивой из них была вовсе не мысль о Дэрлиане. Я просто не знала, радоваться мне его появлению или огорчаться. Зато наш вчерашний разговор подвел меня к неутешительному выводу: я действительно не знаю, как действовать в доме Дапмара. Когда я попала в Кайрос, все было проще. Возможно оттого, что я еще не знала обо всех опасностях этого мира, а возможно и потому, что кроме как за свою шкуру, мне не за что было отвечать. И вот теперь на меня ложилась вся ответственность за возвращение не только Гервена, но и за будущее всего рода Элистаров.
— А мы уже думали, что ты решила впасть в спячку! — вместо приветствия хихикнула Велера. Ребята плотненько сидели вокруг костра, что-то потягивая из кружек. Я вспомнила вчерашний кофе, и меня начало тошнить. Руалла задумчиво глядела на догорающие дрова, даже не подняв глаза при моем появлении. Позавидовав тому, что девушка может так уйти в себя, и при этом ее никто не достает, я уселась рядом с женихом. И только сейчас заметила, что среди лекверов недостает Шерненса.
— А где эльф? — пытаясь успокоить сжимающийся желудок, спросила я.
— Уехал, — безжизненным тоном отозвалась рыжая.
— Как уехал? Он же вроде говорил, что никуда от нас не собирается?
— А вот так, — дуя на горячий отвар, отозвался Локмер, — Вещи собрал, попрощался со всеми, сказал, что передумал и уехал, как только солнце встало. Кстати, он тебе какой-то конверт оставил.
— Конверт? — еще больше удивившись странному поведению Сотворителя, переспросила я. Адвокат кивнул, доставая откуда-то из потайных отделений своей объемной сумки бумажный прямоугольник. Оглядев его со всех сторон и не найдя следов чужого вмешательства, я отложила конверт. Лучше вскрыть его потом. Что-то подсказывало, что раз Дэрлиан передал его мне, а не отдал всем, значит, и содержание пакета не для посторонних глаз и ушей.
— Чего же ты не распечатываешь его? — Велера смотрела на меня такими глазами, что сразу стало ясно: уж она-то точно хотела это давно сделать. Да видно остальные не позволили.
— А куда торопиться, — пожала я плечами, чувствуя, как у самой от нетерпения начинают не только руки, но и нос чесаться.
— И что там может быть? — словно раздумывая, продолжала девушка, — Какие-то новые бумаги Азули? Но, кажется, Гервен говорил, что все вынес из ее кабинета, что смог.
— Возможно, какая-то часть осталась у Шерненса? — предположила Мэрке, спасая меня от нового
— А что вы пьете?
— Чай. Если хочешь, тебе могу с лимоном сделать, — озорно улыбнулся Викант. Я не удержалась от ответной улыбки. Это же надо, какая у советника память! Стоило мне неделю назад только мимоходом сказать, что я люблю именно чай с лимоном, как парень тут же засек эту информацию и решил сейчас воспользоваться. Правда, у меня складывалось такое впечатление, что он готов любое мое слово записывать, лишь бы потом хоть чем-то угодить. Временами мне даже становилось стыдно и жалко жениха. Однако не воспользоваться моментом я тоже не могла. Поэтому ответила:
— Хочу. И побольше.
— Э… — почесал макушку Викант, — Никто не помнит, где у нас ведро было?
— Зачем? — осторожно поинтересовался Уварс.
— Ну, так Лида же много чаю хочет! — хихикнул приятель. Ребята слажено прыснули, и даже Руалла довольно хмыкнула себе под нос. Я сделала вид, что глубоко оскорблена словами парня и поведением остальных. Даже демонстративно отвернулась, скрестив руки. В голову полезли уже планы мести, пока мой взгляд не упал на бумажный прямоугольник. В самом уголке его был небольшой рисунок, на первый взгляд напоминавший кляксу. Теперь к желудку присоединилось сердце, для пущего эффекта тревожно екнув. Сейчас же расхотелось шутить. Пришлось повернуться и с равнодушием принять из рук Виканта приятно греющую озябшие пальцы, кружку.
— Ну нарисуй что-нибудь! — ною я, просительно заглядывая ему в глаза. Парень хмурится, с притворным раздражением отодвигая бумагу с карандашом. Но в глубоких карих глазах пляшут чертики.
— Слушай, я не нанимался тебе личным художником! И вообще, я так не могу. У меня вдохновения нет.
— А у меня будто вчера было вдохновение, писать тебе сочинение. Между прочим, тема была легкая.
— Ничего себе, "легкая"! — повысив голос на полтона и сейчас же перейдя на еле слышимый шепот, продолжает сосед по парте, — Да я не смог ни одной строчки придумать. Только три слова: "Каждый в своей жизни…"
— Во-первых, это не три, а четыре слова, — укоряю я его, — А, во-вторых, рисовать проще, чем писать.
— Ты уверена? — вскидывая черную бровь, с сомнением произносит парень. Я не менее энергично, чем он минуту назад отодвигал пишущий прибор, киваю головой. Голос лектора доносится, словно из другого мира. В отличие от меня, мой сосед может переключиться на него. А вот мне никак не удается, особенно, когда парень рядом заразительно смеется. Не надо было ему месяц назад к нам переходить. И все же с ним время пролетает намного быстрее…
— Ну, так ты нарисуешь? — не отстаю я.
— Ладно, а ты лекцию пиши! — идет парень на компромисс. Я строчу непонятные для меня слова, даже не вдумываясь в их смысл. А он меж тем что-то ваяет с помощью ручки, — Готово.
Я с недоумением смотрю на странный зеленый цветок с пушистыми лепестками. Только почему-то середина у лепестков зеленая, а стебель и бахромка — синие.
— Что это за чудо генетики?
— Сама ты… чудо, — усмехается парень, — Это четырехлистник. Ну, знаешь, какие обычно у клевера бывают.