Путь к себе
Шрифт:
Плотина отсыпается из гравия. Что такое насыпь из гравия?.. Решето. Вода не задержится, уйдет. Чтобы вода не ушла, надо поставить ей преграду. Такой преградой будет слой суглинка, — попросту сказать, глины, — толщиной в десять метров, во всю высоту плотины и по всей ее длине. Проще сказать, именно этот слой суглинка будет плотиной, преграждающей путь воде. А гравий, насыпанный с обеих сторон глиняной стены, — это для массивности, для устойчивости, чтобы вода не сдвинула, не унесла суглинковую преграду…
— Теперь, посчитаем, — говорил начальник строительства, —
Что может быть яснее? Конечно, все сказали: ясно!
Стали считать: сколько можно погрузить экскаватором за смену, за сутки. И вышло, что надо поставить в карьер не меньше как два десятка машин.
— В два этажа, что ли, ставить! — сердито возразил Алексей Ломов.
— К сожалению, так получается, — подтвердил начальник строительства. — В карьере одновременно могут работать не более восьми экскаваторов. Какой выход? Выход один: каждому давать не менее двух норм. И никаких срывов! Понятно теперь, почему я к вам пришел с поклоном?
И опять все сказали: понятно!
— И еще прошу учесть, — добавил начальник строительства, — строим первую станцию на Ангаре. В зарубежной печати достаточно злопыхательства, как по поводу любого нашего большого начинания. Нашлись ученые мужи, доказали по всей науке, что не смогут большевики в такой короткий срок пустить турбины на Ангаре. Мы сказали: пустим! И трепаться нам не к лицу. Как начальник строительства официально вам заявляю: турбины и генераторы доставлены. Монтаж идет успешно. Дело за вами. Погрузите восемьсот тысяч кубов суглинка — будет плотина, пустим в срок первые ангарские турбины. Не погрузите — правы будут наши зарубежные радетели. А мы с вами будем… кто мы будем? Трепачи! Ясно?
После этого и началось…
Работали не за страх, а за совесть. Без перекуров. Смена от смены принимала машину на ходу. Меньше двух норм никто не давал.
— Ушлый наш новый начальник, — сказал как-то Алексей, возвращаясь вместе с товарищами со смены.
Сказал не то чтобы осуждающе, но Толю Груздева словцо задело.
— Это почему же ушлый?
Алексей усмехнулся.
— Генерал, тот бы приказал: две нормы и ни шагу назад! И день и ночь стоял бы над душой. А этот с подходом, разбередил душу и валяй вкалывай. Вроде попросил, а, выходит, крепче приказа.
— Так это что: хорошо или плохо, что с тобой, как с человеком, говорят? — рассердился Толя Груздев.
— Наверно, хорошо. Я и говорю, ушлый.
Толя Груздев только рукой махнул.
Но вот ударили дожди.
Работа на суглинке сразу застопорилась. Потому что суглинок — это по технической документации, а на деле — самая проклятущая глина… По мокрой глине просто пройти — не обрадуешься, каблуки оторвешь или вовсе сапоги оставишь. А работать
Подцепишь ее полный ковш, а опростать не тут-то было. Трясешь ковшом над кузовом самосвала, тяги воют с натуги, весь корпус экскаватора подпрыгивает, а проклятая глина как прикипела к ковшу!
Так же намертво липнет и к кузову самосвала и к гусеницам тракторов, которые укатывают суглинок на плотине. Ну, там приспособились, придумали мокрый способ укладки. При этом способе дождь не помеха. А вот экскаваторщикам и шоферам беда. Где уж там две нормы, одной не выдать!..
Так, не просыхая, прошла первая декада. На доске показателей седьмая бригада переместилась с самолета на черепаху.
— Спикировали! — посмеивались экскаваторщики, работавшие на гравии. Им-то дождь не мешал.
Посмеивались не весело. Все знали: по метеопрогнозу дожди до конца месяца. И все понимали — положение становится угрожающим.
Начальник строительства снова пришел в седьмую бригаду.
Не убеждал, не уговаривал. Просто спросил:
— Сдаемся?
Экскаваторщики хмуро молчали.
Только Алексей возразил в сердцах:
— Не по адресу шуточки, товарищ начальник! Нам, между прочим, тошнее, чем кому другому, от этой слякоти. Одно дело — теперь всех собак на нас. Другое — опять же нас бьют по карману. Начальство на окладе, а мы чего получать будем?
Корней Гаврилович невесело усмехнулся:
— Этой беде можно помочь.
— По копейке на кубик накинете? — с издевкой бросил Алексей.
— Нет, — спокойно возразил начальник строительства, — менять расценку за кубик полномочий не имею. Да и вам эта копейка ничего не даст. Могу сделать другое. С сего числа ввожу на погрузке и вывозке суглинка прогрессивку. И это все, что я могу сделать. Дождь отменить не могу. Остальное за вами.
К концу смены заявилась чернявенькая девушка из планового отдела, обошла все экскаваторы и в каждой кабине прилепила листок с новыми прогрессивными расценками.
— Это что за поминальник? — спросил Алексей.
— Прогрессивка! — сердито ответила девушка. Она была недовольна, что отправили ее под проливным дождем месить глину. Подумаешь, неотложное дело!
Алексей быстро пробежал глазами по табличке.
— Только-то!
Он понял сразу, что прогрессивка «крутая», и отозвался пренебрежительно, лишь чтобы позлить чернявенькую.
— Мало! — негодующе воскликнула девушка. — У вас теперь не карьер суглинка, а золотые россыпи! Балуют вас. Посадить бы тебя на мои семьсот сорок!
— Никак невозможно! — с достоинством возразил Алексей. — Я ведущая фигура на строительстве!
— Ведущая! То-то и уселись на черепаху. Молчал бы в тряпочку!
Вечером, на стыке между сменами, экскаваторщики седьмой бригады обменялись мнениями.
— Начальник слово сдержал, — сказал Анатолий Груздев. — Дело за нами.
— Мы работы не боимся, был бы харч! — весело поддержал Алексей. — Такой прогрессивочки, браточки, я лично сроду не видывал.
— Разве в этом главное? — упрекнул его Груздев.