Путь к сердцу
Шрифт:
— Мы и понятия не имели, что нас обоих хотят убить, — немного подумав, заговорил Ривлин, — пока во время нашего пути на нас не было совершено два покушения. Третья попытка произошла в Уичито, и мы покинули город, еще не зная, кто и почему старается нас уничтожить. Только когда мы добрались до Канзас-Сити, нам стало ясно, что за всем этим стоит сенатор Джон Харкер.
— Харкер? — растерянно повторил Линдер. — Джон Харкер из Иллинойса? Ты уверен?
— В этом нет ни малейшего сомнения.
— Бога ради, Ривлин, — вмешалась Шарлотта, — сенатор Харкер — видный и уважаемый член республиканской
— Он хочет, чтобы Мадди убили прежде, чем она приедет в Левенуэрт, иначе ее показания подтвердят его причастность к деятельности шайки мошенников.
— Подтвердят? — в изумлении переспросила Мари. — А ты подумал о возможных последствиях? О вероятности скандала?
— Я не хуже тебя понимаю, какие возникнут последствия, — огрызнулся Ривлин. — Я не дурак, Мари, и…
Он запнулся, потому что Мадди внезапно накрыла его руку ладонью.
— Именно эти последствия и мотивируют желание сенатора Харкера убить меня, — спокойно заговорила она. — Если я дам показания, начнется расследование, и сенатор в результате вполне может угодить в тюрьму. Ривлину поручили сопровождать меня в суд, потому что их с Харкером дорожки пересеклись во время войны и Ривлин узнал о нем некоторые сведения, которые Харкер ни в коем случае не желает сделать достоянием гласности. Пока мы живы, шансы Харкера занять президентское кресло находятся под угрозой, зато если мы оба умрем, его притязания легко могут быть реализованы.
Альберт и Лоренс откинулись на спинки стульев, как бы желая получше разглядеть Мадди, Линдер явно обдумывал услышанное, а Джон не скрывал усмешки. Адам глядел на старших с благоговейным ужасом, в то время как женщины продолжали сидеть с непроницаемыми лицами.
Наконец Шарлотта спросила:
— Что вы имели в виду, когда говорили про сведения о личности сенатора?
Ривлин с досадой вздохнул:
— Это не предмет для обсуждения за обедом, тем более в присутствии дам, так что можете строить любые догадки, если хотите. Скажу только, что вы будете близки к истине, если предположите самое мерзкое преступление, какое только может совершить один мужчина в отношении другого.
Все сидящие за столом медленно выпрямились, на каждом лице было написано отвращение.
Ривлин обвел присутствующих мрачным взглядом и кивнул, подтверждая правильность предположений.
— Если он виновен в преступлениях, которые ты ему приписываешь, — заметила Шарлотта, явно не поняв, на что именно намекал Ривлин, — то я думаю, не только вы двое представляете для него опасность. Он может составить длинный список лиц, которых ему надо устранить.
— Вряд ли это так, — протянул Ривлин. — Под судом находятся четыре человека из Талекуа, знавших о том, что он замешан в коррупции; самый опасный из них, Том Фоли, уже мертв; трех остальных достаточно легко устранить, и никто не заплачет по случаю их кончины. Но есть сведения, которые знаю только я один.
— А как же его штатный персонал? — спросил Альберт. — Уверен, кое-кто из людей Харкера по меньшей мере подозревает, что он занимается нечестными делами.
Ему ответил Эверетт.
— В последнее время получены по телеграфу новые данные из Канзас-Сити. В то
— Черт бы его побрал!
— Ривлин! — Миссис Килпатрик хлопнула ладонью по столу, но сын не обратил это никакого внимания.
— Я мог бы это предвидеть. Эванс был связующим звеном между Фоли и Харкером. Лэйн и Коллинз могли бы засвидетельствовать эту связь, однако…
— Их свидетельство будет рассматриваться как ненадежное, поскольку дает им шанс на снисхождение к их собственной вине, — заметил Уилл. — Одна Мадди ничего не выигрывает и поэтому наиболее опасна. Да, теперь я хорошо понимаю мотивы Харкера.
— Убийство Эванса, — вмешалась в разговор Эмили, — устраняет нежелательного свидетеля, а сопровождение его тела на Восток — отличный предлог для сенатора внезапно переменить свои планы и не присутствовать в суде. Никому это не покажется странным. Возможно, он даже привлечет на свою сторону симпатии общества такой самоотверженностью и сочувственным откликом на трагическую — причем столь своевременную! — гибель своего старшего помощника. Надо признать, что это поистине мастерская уловка.
— И Харкер знает, — подхватил Ривлин, — что мне остается приехать только сюда, поэтому и перекрыл мне все другие возможности. По дороге в Вашингтон он не минует Цинциннати и здесь завяжет узлом два свободных конца. До сих пор нам чертовски везло, однако пора сделать заявление и положить конец преследованию. — Ривлин остановил взгляд на семейном юристе: — Уилл, какие доказательства нам нужны, чтобы упечь Харкера за решетку?
— Принимая за данность то, что ты рассказал нам, — начал Уилл, снимая очки и протирая их салфеткой, — я не сосредоточивал бы основные усилия на том, чтобы связать Харкера с шайкой мошенников — это, несомненно, заставит власти начать расследование, а пока оно будет тянуться, сенатор останется на свободе. Тебе необходимо, чтобы он попал в тюрьму немедленно и больше не мог никому угрожать. — Уилл водрузил очки на место и добавил задумчиво: — Я на твоем месте постарался бы заполучить по меньшей мере дюжину беспристрастных свидетелей его неприкрытых покушений на убийство первой степени.
— Одного пункта обвинения будет достаточно? — спросил Ривлин.
— Два были бы более внушительным основанием для возбуждения дела. — Уилл медленно покачал головой. — Существует неофициальное судейское правило: всегда стремись получить больше того, что ты считаешь необходимым или достаточным. Разумеется, необходимо сбалансировать это со степенью опасности для Мадди.
— Все-таки я надеюсь, что одного пункта хватит.
— Мы должны быть уверены, — возразила Мадди. — Необходимо добиться двух пунктов. — Она с необычайной остротой ощущала, как пристально наблюдают за ними все члены семьи. — Быть может, мы продолжим обсуждение позже и тогда уточним наши планы?