Путь к власти

Даневская Ирина

Чарльза заметили только после смерти брата, принца Генри, всеобщего любимца, который должен был наследовать английский престол. Но было уже поздно. Не привыкший ни к любви, ни к восхищению, будущий король Англии всячески ограждался от их лживых проявлений. Только одному человеку удалось убедить его в своей искренности. Это был фаворит его отца, Джордж Вилльерс, герцог Бэкингемский. Чарльз привязался к нему всей душой неопытного подростка, восхищаясь его умом, красотой и красноречием, то есть теми качествами, которых ему самому явно не хватало.

С тех

пор прошло уже довольно много времени. Ныне король Англии, к слову сказать, получивший великолепное образование, был уже не тем наивным юношей, что в годы своей юности, но он и теперь всегда и во всем привык полагаться на друга.

Именно поэтому после первой брачной ночи король поспешил к нему.

– Вы довольны своей супругой, Ваше Величество? – с лукавой улыбкой спросил Бэкингем.

Он мог и не спрашивать – счастливое лицо Чарльза было красноречивее всяких слов.

– Друг мой, – король искренно обнял Бэкингема, – спасибо! Я твой должник. Я до сих пор не верю…

Его глаза затуманились, и герцог улыбнулся, понимая, что Чарльз заново переживает восхитительные минуты близости с королевой.

– Я не верю, что мне досталась такая жена.

Голос короля привел Бэкингема в чувство. Он повнимательнее пригляделся к Чарльзу, и нехорошее предчувствие злобной змеей зашевелилось у него под серцем. Король был влюблен в свою молодую супругу, и с этим нужно было срочно что-то делать.

«Эта французская ведьма все же добилась своего, – гневно подумал герцог, – и если я не вмешаюсь, она быстренько приберет к рукам нашего августейшего монарха…»

Чарльз продолжал что-то говорить, но Бэкингем, увлекшись собственными мыслями, его не слушал. Внезапно слова короля дошли до его сознания, и господин первый министр вскочил на ноги с криком изумления. Такого поворота событий он совсем не ожидал…

– Гвардия? – переспросил он осипшим от волнения голосом. – Королева желает иметь свою собственную гвардию?

Генриетта, конечно, не рассчитывала, что ей позволят без боя захватить власть. Но сейчас она улыбалась, вспоминая, как ловко добилась у короля воплощения в жизнь своей заветной мечты.

– Я хотел бы сделать вам подарок. Генриетта, чего бы вам хотелось? – спросил ее Чарльз, разомлевший после ее неистовых ласк.

Она сделала вид, что задумалась.

– Ваше Величество, я слышала, что у королевы Испании есть свои солдаты, гвардия. Я тоже хочу.

Краем глаза она заметила, как вытянулось от удивления лицо короля, поэтому продолжила самым беззаботным тоном:

– Я бы нарядила их в свои цвета, и они повсюду бы меня сопровождали, это было бы так весело.

– Ну, если дело в цвете формы… – рассмеялся Чарльз.

– И еще хочу бриллиантовый гарнитур.

– Конечно…

Чарльз, не видя подвоха в ее просьбе, легко пообещал ее выполнить. Но только согласия короля оказалось недостаточным. Соммерсет высказался против передачи под ее опеку одного из королевских гвардейских полков. Бэкингем был еще решительнее. Он нанес Генриетте

визит с такой поспешностью, что сделало бы честь любому верному подданному, но, увы, речь герцога не позволяла питать никаких иллюзий на этот счет.

– Миледи, вы что же, собираетесь устроить государственный переворот? – сказал он своим обычным насмешливым тоном, за которым скрывалась холодная ярость. – Думаю, что гвардейцам вряд ли придет по вкусу прозвище кавалеров женской юбки…

Своими шутками он так развеселил короля, что тот, считая всю эту затею обычным капризом, пошел на попятную. Но он плохо знал Генриетту. Вечером, придя к ней в спальню, его Величество наткнулся на представительниц женской гвардии королевы в лице фрейлин – Мари-Мадлен де Витри и Элен де Сент-Люс. Они уведомили короля, что Ее Величество уже почивает, выпив на ночь мятную настойку, и просила ее не беспокоить. После длительных угроз и увещеваний, король вынужден был вернуться к себе. После бессонной ночи он поспешил к королеве.

Фрейлины как раз заканчивали ее утренний туалет.

– Леди, оставьте нас, – приказал Чарльз. – Ну, Ваше Величество, обьясните мне, что означает ваше поведение?

– Что я слышу? – воскликнула Генриетта. – Вы позволяете своим так называемым друзьям унижать меня и хотите, чтобы я сделала вид, что ничего не происходит? Нет, Ваше Величество, я не буду спокойно смотреть на то, что слово короля в этой стране ничего не значит.

Король опешил от такого натиска. В результате Ее Величество все же получила свою гвардию, а Его Величество вернул расположение жены. Генриетта была слишком умна, чтобы позволить себе лишиться влияния на мужа. Но Бэкингем не собирался уступать. Он так стремился досадить королеве, что даже занялся совсем не мужским делом – подбором фрейлин. Впрочем, этим девицам было далеко до шпионок Ришелье, и многих из них молодая королева сразу же поставила на место. Но не всех.

Соммерсет настоял, что гвардия королевы будет формироваться из «элитных военных подразделений», мотивировав свое вмешательство тем, что подбор гвардейцев – не женское дело. Бэкингем впервые проявил солидарность со своим лютым врагом, и количество гвардейцев королевы было сокращено до ста человек. Можно представить ярость Генриетты при виде результатов их стараний. Во главе гвардии граф поставил своего родственника, барона Грея. Единственным плюсом было то, что лейтенантами этого, с позволения сказать, полка стали ее французские телохранители.

Через некоторое время Бэкингем обратился к Чарльзу с просьбой отправить его во Францию в качестве посла. Генриетта впервые допустила серьезную ошибку, открыто выступив против этой поездки. Но король проявил мужскую солидарность со своим другом – к тому времени всей просвещенной Европе уже были известны подробности прошлого визита герцога, и Чарльз не был исключением. Узнав о личности посла, Людовик возмутился:

– Приезд этого человека во Францию крайне нежелателен. Я не хочу его видеть.