Путь кама
Шрифт:
— Очень странные дела творятся, сынок. Ровно десять оборотов вокруг звезды назад в городке покончили с собой двадцать человек. А для зажиточного полиса с громадьем уриси в недрах это просто невозможно. Тем паче, что горожане под защитой идола. Тотемное животное — Верховный Панголин.
— Уриси?
— Не слыхал?
Мар отрицательно покачал головой и резко отклонился назад, чтобы пропустить торговца тканями на трехколесном велосипеде. Чернокожая дама из овощного лотка улыбнулась статному красавцу в черном плаще и кокетливо подмигнула. Шаман подмигнул в
— Не бывал во Вселенной Ра раньше. А тут ничего.
— Девки — огонь, и нравы не такие строгие, как у монобожников, — прокомментировал любезности торговки белоголовый и показал той непристойный жест.
— Угомонись, язва. Иначе напорю, как в детстве, — рявкнул Хад и подошел поближе к путейцу. — Планета Амон — влажная и солнечная. Она плодовита и благостна для человека. А еще имеет в земле залежи уриси, камня с чудными свойствами. Уриси растапливают печи, поджигают ради освещения городских улиц и домов, а распаренным камнем и настойками из него исцеляют больных. Поговаривают, что правители живут здесь гораздо дольше челяди, так как вместо лекарств пьют разведенный уриси. Наверняка враки, но все же.
Так вот… О чем я? А, вспомнил.
Уриси есть не во всех землях Амона, но хотят ее все. Поэтому горнодобытчики торгуют камнем втридорога и платят адские налоги властям. Благоденствуют от такой добычи что хозяева шахт, что царьки, простой люд же получает крохи со стола властителей, но и тому безмерно рад. Гляди-ка, какая забавная зверушка! — отвлекся под конец рассказа старик и указал пальцем на изумрудную ящерицу, сидящую на плече нищего с белыми, невидящими глазами.
— Подайте монетку за предсказание! — крикнул слепой и подергал за ниточку, привязанную к лапке питомца.
Зверюга слегка отдернула конечность, но осталась сидеть на месте в позе гордой, замороженной мумии.
— Сколько? — гаркнул Хад и потряс мешочком перед лицом низкорослого бродяги. Зазвенел металл, отчего бедняк оживился.
— Полшиллинга, будьте добры.
— На здоровье. — Хад бросил крошечную золотую монету в грязные руки и наклонился поближе к ящерке. Мархи улыбнулся забавному зрелищу и встал неподалеку, чтобы получше рассмотреть фокус с гаданием.
Холоднокровное повернуло морду сначала к Мархи, покачало головой, подобно маленькому человечку, потом перевела немигающий взгляд на старого кама. Из разинутой пасти раздалось низкое шипение и едва распознаваемые слова:
— Панголин ждет в плену у арахнида. Сегодня быть битве. Ягодка сладкая, но опасная.
— Какая ягодка? Зачем нам про ягодку? — спросил Хад, подняв от удивления густые брови.
Почесал бороду.
— Прошу простить, Кузя говорит мало, но по делу. Сегодня до заката все прояснится. Уверяю вас, — прокомментировал непонятицу нищий и, поклонившись, отошел.
— Развели, как дитя, — решил поделиться впечатлением Мар и услышал согласный смешок за спиной.
Миссия миссией, но доверчивостью бурый медведь славился небывалой. И знали о ней не только камы. Почти каждая вылазка Хада заканчивалась потерей. То монеты выклянчит одноногая цыганка, у которой тут же
— Верно. Учитель столько тратит на магиков и предсказателей, будто сам не может спросить о будущем у амагята, — подтвердил Ал.
Хад махнул на молодых камов лаповидной кистью и направился через собравшуюся на улочке толпу дальше.
«Каков есть — другого не будет», — подумал он, смирившись со своей сутью. Пусть наивный, пусть дурак, зато не подлец.
— Рынок недалеко, а за ним через два перекрестка храм. Скоро доберемся, — бросил старик ученикам и зашагал меж заполненными фруктами, одеждой и дамскими безделушками лавок к конусовидной площадке.
В центре мощеного пространства возвышались три мраморных столба. На самом низком стояла человеческая фигурка в широких штанах с карманами. На голове ее была повязка и звукоблокирующие наушники.
«Шахтер», — решил Мархи, рассматривая произведение местечкового искусства.
Второй столб занимал силуэт куда более знаменитый. Полноватый человек в форме, с десятком медалей на груди гордо выставлял торс и слегка наклонял лицо с двойным подбородком. Выпученные глаза смотрели прямо перед собой, строго и несгибаемо.
— Курфюрст Рур? — Ал подошел вплотную и похлопал угол столба с монументом.
Мархи, которого пригласил как раз тот самый Рур Пятый, кивнул.
На наиболее массивном столбе, возвышающемся над остальными несомненным лидером, размещался зверь из черного, гладкого камня. Полированные пластины тела поблескивали зеркальным отражением под лучами солнца, а вот морда была скошена. То ли удар топора настиг ее в момент ярости, то ли молния пронзила в лютую грозу. В центре лба тотема зияла кривая трещина.
— Что с Верховным Панголином? Откуда борозда? — поинтересовался путеец у Хада.
— После первого себяубийства проглянула. Посмотри вокруг, на каждом панголине такая есть.
И правда. Под широкими крышами, выросшими шляпками грибов над домами жителей селения, стояли такие же изуродованные статуи божественного защитника. У врат зажиточных располагались чернокаменные фигуры, а при входе в крошечные домики бедняков кривились в муках треснутые деревянные.
Прошло не больше нескольких минут, как троица вышла из толпы в спокойный, безлюдный переулок. Мужчины оказались перед громоздким гигантом с пирамидой ступеней: храмом того самого Верховного Панголина, который пострадал от неведомой силы в день пришествия икракских суицидов.
Два этажа обители покрывали такие же, как в городе, широкие квадраты серо-черных овальных черепиц. Верхний этаж, в форме башенки скромных размеров, оканчивался шпилем из прозрачного минерала.
Камы поднялись по черной лестнице из уриси, вошли в открытые арки дверей.
Красная дорожка привела их к гигантской статуе чешуйчатого божка, стоящего на задних лапах с распростертыми к небу передними конечностями.
— На стенах кровь, — заметил Ал, рассматривая потеки по всему внутреннему периметру. Принюхался.