Путь Кейна
Шрифт:
— Носит простой серый балахон, на среднем пальце левой руки перстень с вырезанной на рубине печатью ордена, — добавил от себя охранник священника. — Свита в полдюжины человек: слуга и пятеро телохранителей. Путешествуют верхом.
— Не встречали. — Я стянул через голову испачканную гарью, вином и кровью рубаху и кинул ее Эдвину.
Тот, заметив оставленный когтем косильщика след на ребрах, зацокал языком.
Пустое! Поджившая царапина меня уже не беспокоила. Правда, ее все же стоило промыть крепким вином. Хоть серой хворью я в свое время и переболел, но мало ли...
—
— Может, в пути задержался или по объездной дороге отправился, — пробормотал себе под нос священник с плохо скрываемым беспокойством. — Жерар, мы точно засветло до Старых Ключей доберемся?
— Точно, — ответил телохранитель, поправляя висевший в петле обоюдоострый боевой топор. — Только надо поторопиться. Вечереет уже.
— Нас подождите, — неожиданно для себя принял я решение присоединиться к настоятелю монастыря, сделал еще один глоток вина и убрал флягу в седельную суму. — Вместе веселее...
— Нам возвращаться надо, — напомнил мне хмурый Свори, которому уже порядком осточертело со мной нянчиться. А уж тащиться неведомо куда по такому солнцепеку... Он и так весь в своем панцире взопрел.
— Не хочешь совершить богоугодное дело? — скривился я, упорствуя на своем вовсе не из-за особой любви к церковникам. Просто после возвращения в Тир-Ле-Конт разговор с дедом предстоит не из приятных, а до завтра, глядишь, он чуток поостынет. — Поехали, развеемся...
— Хорошо, — кивнул поджавший губы Свори, не решившись оспаривать приказ. — Кольчугу надень.
— Еще чего! — фыркнул я, не собираясь накидывать поверх рубахи даже камзола, и забрался в седло.
Старому рыцарю было поперек горла выполнять приказы мальчишки полутора десятков лет от роду, да только деваться некуда: пусть княжеский перстень рода Лейми и унаследует мой старший брат, я, как ни крути, тоже внук своего деда. Ничего, недолго охране меня терпеть осталось — давно уже пора к отцу в Альме возвращаться.
— Рони! Нож мой принеси! — прикрикнул я на одного из оруженосцев. — Только смотри до листокрута не дотрагивайся. И лезвие не лапай, протри сначала!
— Сам бы забрал... — не отказал себе в удовольствии поворчать Свори, который вовсе не пришел в восторг от того, что парню придется углубиться на десяток шагов в Ведьмину плешь. Да еще вытаскивать метательный нож из излишне любопытной твари, пришпиленной к дереву моим броском.
— Мог бы — забрал бы, — отрезал я, проверяя, насколько хорошо очистилось от крови демона лезвие кинжала.
Сейчас смешно вспомнить, но, когда отец узнал о моих с братом вылазках в Ведьмину плешь, влетело нам изрядно. Тогда он и стребовал с нас обещание никогда больше не соваться в это проклятое место. И об этом обещании не преминул мне перед поездкой в Тир-Ле-Конт напомнить.
Свори, вокруг глаз которого залегли глубокие морщины, дождался, пока Рони — долговязый белобрысый парень всего на пару лет постарше меня — высвободит из старого вяза метательный нож и вернется к нам, и принялся придирчиво осматривать снаряжение оруженосцев. Усиленные зерцалами
Я вытер лоб и оглядел пронзительно-голубое небо. В том — ни облачка. И хоть дело уже близилось к вечеру, солнце жарило просто невыносимо. В последний раз окинув взглядом сгоревшее почти до костей тело, я дождался, когда священник заберется на невысокого смирного конька, и направил Звездочку на заброшенную дорогу, обочины которой заросли высокой травой.
Свори тут же закончил устраивать разнос младшему из оруженосцев — круглолицему и полноватому Анри, не от большого ума расстегнувшему усиленную бронзовыми бляхами куртку, нагнал меня и поехал рядом. Передавший через него нож Рони ускакал вперед проверять дорогу, а его проштрафившийся товарищ плелся сзади, глотая поднятую копытами пыль.
Я убедился, что Эдвин не отстал, собирая мои пожитки, вытащил флягу и отхлебнул немного. Подумал — и протянул вино Свори.
Знавший меня с пеленок рыцарь сделал один глоток, вытер длинные усы и спросил:
— Стоило оно того?
— Да, — без колебаний ответил я и убрал флягу в седельную суму. — Стоило.
— А по мне, так скормить душу человека демону самое последнее дело, — вздохнул телохранитель, глядя куда-то в сторону.
— Фредерик умирал три седмицы, — сплюнул я в дорожную пыль и оглядел открывшийся по левую сторону дороги широкий луг. — Три седмицы он гнил заживо только из-за того, что этот ублюдок Дункан отравил клинок! А лекари даже не могли унять его боль! Вот тогда я и пообещал устроить так, что смерть этого недоноска ни на тень не будет легче. Я слово сдержал. Кровь за кровь и прах к праху.
— Это детство в тебе играет, сынок, — возразил старый рыцарь и, приложив ладонь ко лбу, осмотрел неровную стену кривых деревьев, отделяющую нас от Ведьминой плеши. — Видят тени, со временем начинаешь понимать, что для человека нет никакой разницы — четвертуешь ты его или без затей снесешь голову. Важен лишь результат.
— Угораздит угодить в ад, скажи об этом Дункану, — хмыкнул я. — Бедному ублюдку, который думал, что умнее всех.
— Не стоило тебе возвращаться в Тир-Ле-Конт, — нахмурился Свори. — Если князь узнает, как ты обошелся с Дунканом, я тебе не завидую.
— Не если, а когда, — скривился я и вновь достал флягу с вином. — Плевать.
— Храбришься? — Седоусый рыцарь посмотрел на меня так пристально, словно собирался сосчитать глотки.
— Учусь отвечать за свои поступки. — На солнцепеке вино моментально ударило в голову и развязало язык. — Будь что будет, и гори оно синим пламенем. Жаль только, святоша с косильщиком все испортил...
— Тень тебя забери, Кейн! — раздраженно хлопнул Свори ладонью по луке седла. — Разве я не учил тебя, что ненависть слишком опасна? Она дурманит голову и мешает... устранить врага наиболее простым способом именно тогда, когда это необходимо. Запомни: простота залог успеха, а своевременность — долгой жизни.