Путь Кланов
Шрифт:
– Сэр, здесь нет ничего странного. Такое могло произойти.
– Такое происходит везде, где бы ты ни появился, Хорхе. Получается, и я теперь в опасности, воут?
– Сэр, вы преувеличиваете...
– Я ничего не преувеличиваю. Я вообще не склонен к преувеличениям. Если бы Эйбет ничего мне не говорила и ты не упомянул про убийство, тогда бы я и в самом деле поверил, что это просто несчастный случай. Но теперь...
Эйден почувствовал, как его охватывает страх. Кроме того, он сожалел о смерти Эйбет. Она была хорошим воином.
Тут замешан Тер Рошах. И это, разумеется, связано с ним,
Но Ози не должен этого знать. Даже если над ним самим уже нависла опасность. Любые попытки предостеречь Сокольничего Ози только укрепят того в его подозрениях.
– Сэр, я и в самом деле ничего не знаю. Разрешите вернуться в строй.
Несколько мгновений Ози пристально смотрел на Эйдена. В его взгляде ясно читалось подозрение. Потом кивнул и буркнул:
– Разрешаю.
Возвращаясь в строй, Эйден ощущал спиной взгляд, которым провожал его Сокольничий. Эйдену было жаль его. Ози практически уже мертвец. Разве что ему хватит мозгов держать язык за зубами. Если бы можно было предупредить его об этом.
В бараке этим вечером все были молчаливы и подавленны. О гибели Эйбет никто не заговаривал, никто явно не выражал своего сожаления. Но атмосфера скорби тем не менее присутствовала.
Они уже легли, когда Жеребец вдруг выкрикнул истошно:
– Эйбет была не чета другим! Остальные забормотали, выражая согласие. Эйден лежал и не мог уснуть. Он решил, что ДОЛЖЕН сделать что-то. Ничего на свете не хотелось ему больше, чем пройти Аттестацию и стать воином. Но путь, который предлагает Тер Рошах, для него, Эйдена, неприемлем.
XXXVII
"Все-таки я был прав, тысячу раз прав, когда решил предоставить Эйдену еще один шанс, – писал командир Сокольничих Тер Рошах.– У этого парня есть все задатки, чтобы стать отличным офицером. Он смел, напорист и упрям. У него даже хватило наглости перечить мне! Он пришел ко мне ночью. Уж не знаю, как ему удалось улизнуть из барака, а потом пробраться через бесчисленные посты, которые выставляются здесь, на Мухобойке, по ночам.
Я спал, когда он пришел. Я спал, и мне снилась одна молодая женщина, с которой мы были когда-то знакомы. Уже шестнадцать лет, как ее нет на свете. Она сгорела заживо на мостике своего боевого робота. Это был несчастный случай – отказала система охлаждения. Она мне частенько снится. Это восхитительные сны. Как раз такой мне и снился, когда я внезапно проснулся от ощущения, что в помещении есть кто-то посторонний.
Это был Эйден. Он стоял, уставившись на мой протез, лежащий на тумбочке рядом с койкой. (Когда я сплю, я всегда его снимаю.) Первым моим побуждением было схватить его и нацепить на место. Но я не люблю показывать своих
– Ты знаешь, что я могу отправить тебя под трибунал только за то, что ты здесь? – спросил я спокойным голосом. – Как ты сюда пробрался?
Он пожал плечами.
– Когда чего-то очень хочешь, всегда находится тысяча способов этого добиться. Что случилось с настоящим Хорхе?
Я тоже пожал плечами. Точнее, одним плечом, стараясь, чтобы культя оставалась прикрытой.
– Он погиб, – сказал я.
– Это я знаю. Вы сказали мне, что это был несчастный случай.
– Да. Именно это я тебе сказал.
– Но это неправда.
Я молчал. Слишком быстро он до всего додумался. Я не знал, что ему следует говорить, а что – нет. У него странный взгляд. По его глазам ничего нельзя прочесть, даже когда он спокоен. А в его нынешнем состоянии – и подавно. Я не знал, какие мысли бродят сейчас у него в голове.
– Вам не следовало ТАК говорить. Тер Рошах. Я знаю, что Хорхе был убит, чтобы дать мне возможность воспользоваться его личиной. Это понятно. Но зачем было убивать остальных? Его подразделение? Их офицера? Сокольничего Эйбет?
Проклятье! Это был неожиданный выпад, насчет Эйбет. Боюсь, что на моем лице мелькнуло выражение вины, когда он упомянул ее имя. Она многое разнюхала и прибежала с этой информацией ко мне. Но она не учла одного: она и не подозревала, что я являюсь ключевой фигурой этой игры. Было чертовски жаль ее убивать – Сокольничий Эйбет из тех офицеров, для которого интересы Клана превыше всего. Она никогда не встала бы на мою сторону в этом деле. Ее смерть была действительно большой потерей. Я просто вынужден был пойти на крайние меры. Но не мог же я, в самом деле, обсуждать с Эйденом этот вопрос? Подозреваю, что он никогда бы не признал необходимости подобной акции. Что поделаешь? Он еще слишком молод, чтобы по-настоящему ценить великое искусство тактики.
– Зачем? – переспросил он.
– Мне нечего тебе на это сказать, Эйден. Что сделано, то сделано.
– Но целое подразделение?..
– Подразделение Хорхе?
– Да. Убить их всех только ради того, чтобы...
– Забудь про них. Это всего лишь вольнорожденные.
– Но они ведь тоже были людьми. Они...
– Ты что, приравниваешь жизнь вольнорожденного к жизни вернорожденного воина? Твои, мои гены происходят из священного генного пула. Уже поэтому мы с тобой бесконечно выше...
– Да. Я считаю, что их жизни тоже кое-что значат.
– Ты сравниваешь нас с вольнорожденными?
– Я... я... А почему бы и нет? Из них ведь тоже готовят воинов.
– По-твоему получается, что любой вольнорожденный, который удачно прошел Аттестацию, автоматически оказывается выше тебя. А как же насчет каст, Эйден?
– Я не знаю, как вам возразить. Меня самого учили думать так же. По ведь вольнорожденный, который успешно проходит Аттестацию, становится воином Клана.
– Да. Но только частично. Ты редко встретишь вольнорожденных на передовой. Их задача – освобождать настоящих воинов от второстепенных дел. Гены вольнорожденных воинов никогда не поступают в генный пул. И им никогда не удается получить Родовое Имя.