Путь Кланов

Торстон Роберт

Машина его собственного противника была сильно повреждена. Поэтому Эйден с Жеребцом сосредоточили огонь на втором «Вурдалаке». Синхронными залпами они вынудили противника встать на «колени», после чего точными выстрелами разрушили остатки брони, закрывающей реактор. Эйден чуть было не заорал от восторга, увидев, как катапультировался водитель. Ни он, ни Жеребец даже не стали смотреть, как падает робот. Некогда было.

Они развернули своя машины и атаковали оставшегося «Вурдалака».

У того были уничтожены все лазерные установки на «торсе». Остались лишь ПИИ на «руках». «Вурдалак»

безнадежно пытался отстреливаться, но было видно, что противник сломлен. Следовало его поскорее прикончить. Эйден и Жеребец двинули свои «Разрушители» вперед. И тут Эйден чуть не допустил фатальную ошибку. Он совсем упустил из виду, что у «Вурдалака» еще осталась левая установка РДД. Эйден даже сначала не понял, что произошло. Лишь когда внезапно весь обзорный экран заполнила массивная «рука» второго «Разрушителя», тут же исчезнувшая в ослепительной вспышке, до него дошло, что случилось. Ракетный залп был нацелен прямо в область мостика его робота, где броня уже изрядно пострадала. Не подставь Жеребец «руку» своего «Разрушителя», песенка Эйдена была бы спета. Даже и теперь его машина пошатнулась от взрывной волны.

Два «Разрушителя» неуклонно шли на «Вурдалака», методично его расстреливая. Выстрел за выстрелом, ракета за ракетой. Водитель «Вурдалака» перестал отстреливаться. «Торс» робота задымился. У Эйдена замерло сердце, когда он подумал, что водитель «Вурдалака», "возможно, находится в бессознательном состоянии и не может катапультироваться. Даже если там Джоанна... А Эйден был уверен, что это она, кому же еще там быть? Неважно, что она ему глубоко антипатична. Сейчас Эйдену не хотелось пятнать свою победу ее смертью. Мысленно он кричал ей: ну давай же, давай! Катапультируйся!

Еще один сдвоенный залп – и «Вурдалак», качнувшись, рухнул навзничь. Удар был такой, что даже на мостике Эйден почувствовал вибрацию.

Хотя он и знал, что надо сосредоточить все внимание на приблизившемся «Грифоне», он не мог отвести глаз от упавшего «Вурдалака». Но вот из облака дыма показалась фигура водителя. Спустившись на землю, тот быстро отбежал прочь от машины. Когда воин стащил с головы нейрошлем, Эйден увидел, что это – женщина. Но не Джоанна. Марта. И она осталась невредима.

Эйден переключил все свое внимание на «Грифона». То, что им с Жеребцом еще оставалось, было рутинным делом. Им следовало продержаться по возможности подольше. Теперь главное – не позволить себя убить или ранить. Сейчас это было бы до обидного глупо. Взглянув на экраны, Эйден увидел, что у него почти не осталось боеприпасов, чтобы встретить «Грифона». Тем не менее его «Разрушитель» держался еще некоторое время, пока меткое попадание в ходовой отсек не обездвижило машину. Тогда новоиспеченный воин признал поражение и катапультировался.

ЭПИЛОГ

В первые часы после Аттестации Эйден был как в тумане. Впрочем, это теперь неважно. Отныне он воин, и это главное. Он смыл с себя позор того первого поражения, показал Тер Рошаху и Джоанне, на что способен. А заодно помог Жеребцу.

Жеребец был на седьмом небе от счастья, что стал воином.

– Знаешь, когда мы дрались с тобой возле того жалкого боевого робота-калеки,

я никогда бы не мог подумать, что судьба сведет нас снова. А смотри-ка, что из этого вышло.

– Нет на свете никакой судьбы.

– Ты уверен?

– Нет. Сейчас я ни в чем не уверен.

Что до Джоанны, то она осталась верна себе.

– Дешевка. Все, что было на поле, – дешевка.

– Дешевка или нет, это сработало.

– Вы вели себя не в духе Клана.

– Неужели? Разве выиграть – не главное?

– Идеал сражения для воина Клана – одиночный поединок.

– Мы что, всегда, когда будем встречаться с врагом, будем ожидать, что он поведет себя, как принято?

– Если у него есть честь – да.

– А когда мы отправимся в поход во Внутреннюю Сферу? Нам придется считаться с их методами ведения войны. Иначе мы окажемся беспомощными. Я это сегодня продемонстрировал.

Джоанна смерила его своим обычным презрительным взглядом. Однако Эйден заметил в ее глазах искорку веселья.

– Эйден, знаешь, что я тебе скажу? Ты слишком долго терся среди вонючих вольнорожденных и сам начал вонять, как они.

Она резко повернулась и пошла прочь, не дожидаясь ответа.

Когда он был уже на краю поля, где проходила Аттестация, его догнала Марта. Схватив его за плечо, она резко развернула его к себе.

– Это ТЫ?

– Именно. Кстати, тебе понравилось, как мы с приятелем разнесли твою машину?

– Понравилось. Что ты здесь делаешь?

– Становлюсь воином.

– Но это незаконно – проходить Аттестацию под чужим именем.

– Возможно. И что теперь? Донесешь на меня? Она помотала головой.

– Нет, конечно, нет.

– Спасибо, Map...

– Я не ради тебя так поступаю. А ради сиб-группы. Не жди к себе особого отношения. Ты победил. Этого достаточно.

Она повернулась и отправилась прочь, быстро скрывшись из виду. Пройдет несколько лет, прежде чем они увидятся снова. Все время Эйден будет вспоминать их краткую встречу.

Тер Рошах вызвал Эйдена к себе в кабинет. Когда Эйден вошел. Тер Рошах поневоле залюбовался им. Что-то новое появилось в облике Эйдена. От молодого воина исходила решительность и уверенность в себе.

– Во время обеих Аттестаций, Эйден, ты превысил свои...

– Мне нет до этого дела, раз цель достигнута. Вы должны быть довольны.

– Я доволен.

– Чтобы сделать вас довольным, многим пришлось расстаться с жизнью. Надеюсь, отныне убийств больше...

– Помолчи. Я хочу объяснить, зачем я так поступил.

Выражение лица Эйдена не изменилось. Это было лицо настоящего воина.

– Вы – мой командир. Вам решать, объяснять мне что-то или нет. Я обязан слушать. Но не думайте, что я хочу слушать. Мой долг поставить вас об этом в известность.

– Ты будешь слушать. Слышишь, кусок говна. Будешь!

Выругавшись, Тер Рошах широко улыбнулся. А затем рассказал Эйдену про Рамона Маттлова. Рассказал все: и каким был Рамон, и как они дружили, и как он. Тер Рошах, ради памяти Рамона все устроил. Он пытался донести до Эйдена свои эмоции, но не умел выражать их, и рассказ получился, он это понимал, каким-то серым и монотонным. Закончив, он посмотрел на Эйдена и спросил: