Путь меча

Чейни Дэвид

Через два часа Йоши проснулся от шума и света фонаря, направленного ему в лицо. Он не сразу пришел в себя, во сне у него все перемешалось: Оно, Маса и Нами. Где он находится?

— Посмотрите, что мы тут нашли, — сказал грубый голос. — Вот эта тварь зажгла огонь в заброшенной хижине.

Йоши устремил взгляд на говорившего: это был крепкий, заросший волосами молодой человек, раскачивавший фонарь перед его лицом. Движущийся свет, направленный на его лицо снизу, придавал незнакомцу определенно зловещий вид. Вокруг его рта изгибались усы, подстриженные по китайской моде. У него был очень длинный нос, кончик находился не вполне в центре его широкого лица с приплюснутыми щеками.

На лбу был тонкий косой шрам. У него был черный лакированный головной убор — эбоши — и мантия с широкими, накрахмаленными плечами. На поясе висели два меча. Йоши он показался похожим на бродячих самураев, шатавшихся по округе и грабивших бедняков. Позади него столпилась группа молодых людей. Сколько их, было невозможно определить, но ясно, что все они, включая их мрачного предводителя, были пьяны.

— Нарушитель! — скрипел грубый голос. — Мы знаем, как поступать с нарушителями.

— Кто вы? — спросил сбитый с толку Йоши.

— Кто мы? Следует отдать должное нарушителю, он смелый человек, — Черноволосый вытащил меч, — Прежде чем мы решим, как тебя наказать, — сказал он, — лучше ты нам скажи, кто ты и что тут делаешь.

— Я не нарушитель. Сэнсэй Ичикава разрешил мне жить здесь. Я его помощник, — быстро сказал Йоши.

— Помощник? Помощник! Я тебе покажу помощника, собака. В академии Ичикавы будет только один помощник.

— Кто вы? — спросил Йоши.

— Меня зовут Канеоки, — ответил человек с фонарем.

ГЛАВА 25

Цвет вишни опал, деревья стали похожи на огромный узор из алой и золотистой парчи; весна прошла, и лето повернуло к осени 1174 года. Йоши привел в порядок двор, исправил повозку, залатал крышу своей хижины и починил колодец. Он ежедневно убирал доджо, чистил броню и оружие, дважды в день приготовлял еду и содержал в порядке дом, где жили учащиеся. Тяжелая работа его не смущала, но, начиная с первого неудачного знакомства с Канеоки, он подвергался постоянным мелким оскорблениям.

— Йоши, этот суп и свинья есть не будет, — говорил Канеоки, выливая суп на пол.

— Да, Канеоки-сан, — отвечал Йоши, вытирая пол.

— Йоши, ты считаешь, что пол здесь чистый? От него вонь идет, когда проходишь. Вымой его заново.

— Да, Канеоки-сан. — Каменное лицо Йоши не выдавало его злости. Ичикава, если он и замечал напряженные отношения между его первым помощником и новым лицом, не говорил ничего. Он был по горло занят новыми учащимися, переполнявшими академию. Они приносили новости из других частей страны, новости о неизбежности столкновения между Тайра и Минамото. Если не считать того, что увеличение числа учащихся означало увеличение его трудов, политический конфликт почти не интересовал Йоши. Он слушал разговоры, но не пытался участвовать в них. Учащиеся почти не замечали его, а если и замечали, издевались над его положением. Он молча сносил их колкости; выполняя работы слуги в школе, он научился сдерживать свои чувства.

В пятнадцатый день десятого месяца Йоши, как обычно, встав в час тигра — около четырех часов утра, — вышел из хижины, вымыл пол в доджо, вскипятил воду для утренней еды и до восхода солнца в течение часа упражнялся, повторяя задания, которые учащиеся выполняли, как он видел, накануне.

Ичикава и Канеоки вышли сразу после рассвета. Они занялись фехтованием, пока Йоши расставил миски к первой еде учащихся. Как обычно, Канеоки придрался к чему-то и заставил Йоши накрыть на стол заново. Удовлетворив Канеоки, Йоши занялся счетами, просмотрел корреспонденцию и кистью нарисовал каллиграфическими знаками плакат для школы, наблюдая за занятиями из-за отодвинутой створки дверей.

Прежде чем

позавтракать, учащиеся должны были выполнить ряд упражнений, таких как бег, подскакивание, прыжки и удары ногой. После часа занятий этой напряженной гимнастикой, они разделялись на две группы. Канеоки занимался с восемью начинающими, а Ичикава — с более умелыми учениками. Проходил еще один час усиленной практики, прежде чем учащихся отпускали завтракать.

Йоши подавал рис, кусочки осьминога, креветок, сушеную рыбу, овощи и неизменный зеленый чай. После еды учащимся полагалось полчаса отдыха. А Йоши в это время убрал со стола, вымыл миски и быстро позавтракал тем, что осталось. Он накрыл на стол для вечерней еды, потом вернулся в контору и занялся опять плакатом. Его кисточка автоматически двигалась, а он размышлял о том, как много терпения и самообладания ему пришлось выработать в течение этого второго, длинного и трудного, урока. Его размышления были нарушены звуком знакомого голоса.

— Йоши, положи кисточку. Сегодня ты будешь заниматься в группе Канеоки.

Сэнсэй Ичикава стоял у двери, а учащиеся ждали в комнате для занятий.

— Да, сэнсэй, — сказал Йоши. Он вскочил и быстро занял место позади группы.

— У вас сегодня новый ученик, — сказал Ичикава, обращаясь к Канеоки. Канеоки нахмурился.

— Да, сэнсэй, — сказал он. Когда Ичикава ушел, он повернулся к Йоши, сердито скалясь:

— Ты проделаешь упражнения вместе с нами, — сказал он. — Испытать немного боли очень полезно. Будь внимателен и не прекращай, пока я не прикажу.

Без сомнения, Канеоки был силен и ловок. Все упражнения он делал лучше, чем его ученики. А сегодня упражнения были особенно трудными — это способ поставить нового ученика на место.

Студенты стонали, лица их были искажены от усилий, Канеоки беспощадно заставлял их напрягаться. Только новый ученик не обнаруживал следов напряжения. В течение шести месяцев он наблюдал за занятиями и каждое утро проделывал упражнения, пока не овладел ими полностью.

После заключительного упражнения — сто пятьдесят раз лечь и сесть прямо — Канеоки вскочил на ноги.

— Очень хорошо, — сказал он неохотно. — Теперь начнем с мечами.

Двор цвел: наступившая весна принесла новое цветение деревьев. Йоши украсил переднюю часть двора белым гравием, как в императорском дворце; внутри было аккуратно и чисто, как обычно, и ученики были довольны. Новые свитки расхваливали миру академию сэнсэя Ичикавы.

Работа в конторе и на территории стала для Йоши облегчением. Он был рад любой возможности избежать внимания Канеоки. За шесть месяцев занятий под руководством Канеоки он был бит бесчисленное количество раз. Канеоки был хорошим фехтовальщиком; успехи Йоши его раздражали, и он пользовался каждой возможностью продемонстрировать Йоши свое превосходство. Йоши приобретал навыки быстрее, чем другие, отчасти благодаря своей силе, но в основном это был опять вопрос выживания.

Йоши похудел, я его крупные мускулы удлинились и стали более гибкими. Ичикава наблюдал и молчал, но когда с весенней оттепелью появились новые ученики, Ичикава нанял другого новичка, освободив Йоши от хозяйственных обязанностей, и доверил начинающих для обучения Йоши.

Канеоки почувствовал, что его положение стало менее устойчивым, а когда Ичикава удалил Йоши из его группы и стал заниматься с ним сам, ревность Канеоки начала разрастаться, как злокачественная опухоль.

Жизнь Йоши изменялась, но, хотя он был теперь учителем и учеником, снискавшим благосклонность сэнсэя, он продолжал держаться в стороне, жил все в той же хижине, к которой привязался, и все свои силы отдавал обучению своих учеников.