Путь меча

Чейни Дэвид

ГЛАВА 48

— Сегодня вечером! Мы должны уйти сегодня вечером, — настойчиво повторял худощавый старик.

— Мои люди устали. Им нужно отдохнуть и покормить лошадей. Нам придется сдержать наше нетерпение; мы большего добьемся, если будем действовать осмотрительно, — сказал Йоши.

— С каждым часом враг приближается. Однако вы правы. Я подчиняюсь вашему мудрому решению и приветствую ваше участие в нашем деле. — Йоримаса кивнул в знак одобрения. — Мы уедем до полуночи. Когда колокола прозвонят в полночь, мы будем в лесу, по пути к Наре.

— Согласен,

Йоримаса.

Йоши распорядился, чтобы лошадей привязали и накормили; затем он велел своим людям отдохнуть. Потом он вернулся к Йоримасе и его сыновьям, плотному Накатсуне и гибкому Канетсуне.

— Вы племянник Тадамори-но-Фумио? — спросил старик. Йоши поклонился в знак подтверждения, и старик продолжал: — Почему вы встали на нашу сторону в этом безнадежном предприятии?

— Это возможность отблагодарить моего родственника за помощь и возможность отплатить врагу, — ответил Йоши. Он спросил в свою очередь: — Вы занимаете высокий пост министра при дворе, вы друг правителя, пользующийся его доверием, — почему вы подвергаете риску свою жизнь в этом деле?

— Моя жизнь почти прожита, — ответил старик. — Я сожалею о многих поступках в прошлом, но не о том, что я сейчас делаю. Когда-то из-за моего бездействия Минамото проиграли войну Хоген. Как часто с тех пор мой рукав увлажнялся слезами! Теперь я искуплю свою ошибку. В течение многих лет я притворялся другом Кийомори, а на самом деле тайно помогал Йоритомо. Ирония судьбы и горечь в том, что старый поэт умрет в этом предприятии воином Минамото, бьющимся до последнего вздоха. — Он безрадостно улыбнулся.

Старший сын Йоримасы, массивный Накатсуна, сказал спокойно и уверенно:

— Незачем говорить о смерти, отец. Мы победим и вернемся с победой во главе армии Йоритомо.

В то время, как Йоримаса и его сыновья разговаривали с Йоши, принц и его молочный брат прогуливались по главному помещению.

— Я так расстроен. Не могу успокоиться ни на одно мгновение, — жаловался принц.

— И я тоже, — сказал Муненобу. — Меня пугает присутствие этих грубых воинов. Нам надо было сдаться. Кийомори не посмел бы ничего плохого нам сделать. Лучше изгнание, чем то, что сейчас.

— Ты так думаешь? Все было бы прекрасно, если бы Кийомори не узнал о наших намерениях. Интересно, кто мог ему сообщить. Так мало людей знали…

Муненобу быстро перебил его:

— Почему бы тебе не поиграть на флейте, — предложил он. — Это бы нас подбодрило в такой мрачный день.

Принц сразу оживился, забыв все мысли о предательстве. Он играл негромко, начав с легких веселых танцев Праздников Риса. Постепенно музыка изменилась, зазвучала печальнее, и Муненобу попросил его прекратить.

— Твоя музыка не поднимает настроение, а вызывает тоску по прошлому счастью, — сказал Муненобу, — ее красота мучительна, пожалуйста… ради меня… Хватит, .. — Принц послушался. Он заботливо убрал флейту под свое белое нижнее платье, а его молочный брат смотрел своими печальными глазами.

Незадолго до того, как колокола храма должны были прозвонить полночь, Йоши и Йоримаса разбудили Мейшу, и вместе они отправились будить спящих воинов.

За исключением шороха плащей и легкого позвякивания мечей и брони в монастыре было тихо. Монахи давно закончили вечерние сутры

и разошлись по спальням.

— Вы хорошо отдохнули, ваше высочество? — спросил принца Йоши.

— Не мог я заснуть, нисколько. Хочется поскорее закончить это мерзкое дело, — сердито ответил принц.

Йоримаса и его сыновья возглавляли отряд. Мочихито и Муненобу ехали в середине, на самых спокойных лошадях: принц был неопытным наездником и боялся больших военных коней. Йоши и Мейшу были передовыми разведчиками, они разъезжали близ отряда, выясняя, нет ли опасности. Все всадники, кроме Мочихито, были одеты в темные мягкие плащи поверх брони, чтобы молодой месяц не отражался от нее и чтобы заглушить звяканье металла. Мочихито настоял на белом шелковом платье для себя, как знаке его божественности. Йоримаса посоветовался с Йоши, стоит ли убеждать принца, что лучше ему закрыться темным, как все. Они решили, что кажущаяся храбрость принца, хоть причиной ее было тщеславие, будет поддерживать моральное состояние отряда, и потому лучше рискнуть тем, что его узнают. Всадники в темных плащах будут находиться вокруг принца, чтобы белая одежда не выдавала его вражеским глазам.

Отряд ехал по скалистому берегу озера Бива к городу Отсу. Они объехали город, тихо пересекли дорогу Токайдо и исчезли в ночной темноте горных лесов.

Когда принц вторично упал с лошади, Йоримаса понял, что ехать дальше по горной дороге невозможно. Он посоветовался с Йоши и Мейшу. Мейшу предложил ехать вдоль берега реки Уджи. Это была глубокая и бурная река, со множеством притоков с юга и востока. Оставаясь на северо-восточном берегу, принц и его сопровождение будут ехать по относительно удобной дороге.

Хотя этот путь был не такой прямой, он приведет их к городу Уджи, почти на полпути до Нары. Оттуда оставалось всего пятнадцать миль, и можно было проехать спокойно по ровным полям, простиравшимся от дороги к горам. Они смогут проехать быстро, не подвергаясь опасности, и притом двигаться в стороне от проезжей дороги.

— Поедем так, — решил Йоримаса. — Чикара со своим войском сейчас уже близко от Миидеры. Нам надо доехать до гарнизона в Наре раньше, чем они нам отрежут дорогу.

Подгоняя своих коней, насколько было возможно при неверном свете месяца, они наконец добрались до Уджи. Принц падал еще несколько раз, и Йоримаса боялся, что он может серьезно расшибиться. Поэтому, несмотря на то, что их могли догнать враги, Йоримаса решил, что отряд остановится для отдыха в Бюодо-ин по ту сторону реки Уджи.

Бюодо-ин была резиденцией, построенной столетием ранее для одного из императоров-отшельников Фудживара. В течение многих лет монахи Миидеры использовали ее как часовню. Ее богато украшенные крыши изящно поднимались над берегом реки Уджи. Участок окружали высокие прямые березы, белые стволы которых в лунном свете были подобны стражам. Перед часовней цветущие вишни роняли в реку свои белые лепестки, уплывавшие по течению, как погибшие души.

Из предосторожности, на случай внезапного нападения преследователей, Йоримаса велел монахам разобрать мост, оставив только подход и балки. Река внизу была так широка, а течение было таким сильным, что только безумец стал бы пытаться перейти ее.