Путь Нави
Шрифт:
Хранитель ещё больше забеспокоился, ибо страшные предположения наполнили его разум.
— Неужели пребывая в душах людских, скрытая от всех и вся — книга решила нарушить устои мирозданья и выйти на свет божий. — Предполагал он, и мысли всё дальше и дальше уносили Хранителя, пока резкая, сильная энергия власти не вырвала его разум из лабиринтов предположений.
Хранитель взглянул на источник столь сильной энергии и почему-то не удивился, поняв, что это Михаил. Молодой мужчина со зловещей улыбкой восседал на Аруме, расставив руки в разные стороны, словно открывая объятья стране огня.
— Сдавайтесь. — Властно произнёс проклятый человек. — Сдавайтесь и признавайте
Ответа не последовало. На лице Мишки заиграла ещё более зловещая ухмылка, отчего Хранителя покоробило не на шутку.
— Вот он, человек, идущий к своей цели. Вот он во всей своей красе. Человек, что готов по головам идти, горы сворачивать, судьбы калечить и всё — ради своей мечты. — Хранитель печально улыбнулся, быстро, мимолётно. — Это истинно человеческое качество. Никакое иное существо во всём мирозданье не способно творить зло во благо. Только у людей зачастую добро с кулаками.
Хранитель думал, не сводя взгляда с Михаила, а тот в свою очередь, даже не замечал этого. Проклятый странник, медленно раскрыл свои объятья ещё шире, отправляя мощный поток своего эфира через границу своего царства, туда, откуда из-за стены огня наблюдали за ним неведомые представители огненной нечисти.
— Приготовьтесь. — Прошептал странник и каждый солдат, созданной им армии мгновенно услышал тихий приказ. Мгновенно почувствовал невероятную угрозу, исходящую от тихого слова.
— Огонь — это всего лишь химическая реакция. — Вспоминая знания полученные в явном мире, говорил сам себе Мишка, но каждое его слово слышали все. — А открытое горение вообще не возможно без кислорода. Так воспользуемся этими знаниями и отберём пищу у огня. — Заявил молодой царь и с помощью собственного эфира создал вокруг себя и своей армии кислородную зону, в которой все могли спокойно дышать. А вот перед этой зоной, сотворил бескислородный фронт, что словно огромный бульдозер должен сносить жаркое пламя на пути.
Мишка сделал маленький шаг вперёд, продолжая держать свои объятья открытыми, и бескислородный фронт пересёк границу царства. Вторжение в Огнестан началось.
Шаг, ещё шаг и ещё. Медленно проклятый странник двигался вперёд и под силой его натиска языки пламени, что веками горели на землях Огнестана, словно живые задыхались и умирали, оставляя после себя лишь столб дыма, да тлеющую почву. Языки пламени умирали, отдавая убийце свои души, свои силы.
— Хм. — Хмыкнул Мишка, остановившись в пяти сантиметрах от тлеющей почвы. — Один шаг и я сгорю. Ибо тут кислород убрать не могу, сам задушусь. Ну, да ладно. Человечество уже давно научилось справляться с пожарами любой сложности, даже с такими потаёнными как здесь. Правда ведь, Кладезь?
— Да, мой хранитель. — Ответила Мишке книга, спрятанная в его душе. — Всего лишь нужно пролить почву соответствующим реагентом, формулу которого я само собой знаю. Смотри и запоминай. Ты вполне способен создать необходимое вещество, даже не обладая силой стихии земли. У тебя, мой странник достаточно сил для этого, а твои воины помогут тебе в этом.
— Благодарю за помощь, Кладезь. — Выразил искреннюю благодарность книге молодой царь и, не откладывая дело в долгий ящик, принялся за работу. Негоже долго стоять на границу чужого княжества. Рас уж взялся захватить его — так захватывай, а не ропщи.
— Ветреники. — Спокойно и не громко произнёс молодой царь и в тот же миг сотня ветренников,
Тем временем хмарники, услышав приказ, начали создавать туманы, что словно полупрозрачные змеи поползли по огненным землям, впервые знакомя их с влагой. Но туманы хмарная нечисть творила не обычные, а такие как показал им их царь. Туманы химические, бескислородные от которых тлеющая земля начинала остывать и терять скрытый в ней огонь. Полупрозрачная нечисть, сама похожая на туман встала за спиной своего царя, рьяно принялась за дело, дабы огонь не смог повредить стопы того, кто их сотворил.
За хмарниками за дело взялись дождьдаря. Нечисть, что назвалась дождьдарами внешне напоминала ветренников. Ибо тоже могла летать под небесами нави, но в отличие от первых больше походила на людей. Дождьдары несли в себе силы сразу двух стихий и воды и воздуха, оттого их тела напоминали до половины огромных хищных птиц с человеческими головами и торсами. Они сотворяли своим эфиром облака из которых взращивали огромные дождевые тучи, что вслед за туманами отправились в путь над огненными землями, проливаясь на них первыми потоками грозовых ливней.
Но чем больше воды проливалось на тлеющие земли, тем больше шума и испарений появлялось. Пар клубился над захваченной территорией и молодой царь, словно призрак из прошлого Огнестана, медленно шел вперёд, открыв свои объятья. Он шел, заботясь лишь о захвате новых земель. Шел, не обращая внимания на то, что пожирает души павших детей огня, даже не задумываясь, словно просто семечки щёлкает. А уж о том, что из этих душ в его теле книга творит новую нечисть вообще позабыл. Только книга не позабыла. Она не теряла времени, копалась в недрах памяти своего хранителя, изучала тайные фантазии, спрятанные в потаённых уголках души и откалывала частицу от каждой полученной души, прикрепляла эту частичку навеки к Мишкиной, делая её всё больше и сильнее. А из остатков творила новую жизнь, что появлялась на свет в виде хрустальной капли на длинных волосах проклятого странника.
Капли всё появлялись и появлялись, скатываясь с царских волос прямо на захваченные земли, где тут же принимались впитывать эфир своего повелителя. Впитывать и расти. И этот факт замечали все. Все, кроме самого проклятого странника, который не обращал внимания на такую мелочь. Ведь он не мечтал творить новые жизни — он мечтал сотворить новый мир.
Тем временем за спиной проклятого странника, что углубился в захваченные земли, за дело принялись ключники. Водная нечисть, что способна творить саму воду. Они наполняли грунтовыми водами почву, в которой, недавно, тлея, прятался огонь. Наполняли водой, заставляя её пробиваться на поверхность, проливаясь звенящими ручьями по выжженной земле.