Путь рыцаря
Шрифт:
Он спросил у нас: зачем мы пожаловали.
На что, я и двое спутников моих представились и выразили свое скромное желание повидаться с адмиралом Касангой.
— Ишь, чего захотели! — покачал головой а-год….Адмирал Касанга, слишком важный человек, чтобы его беспокоили попусту.
— У нас есть очень важные для него сведения. Я думаю, он будет рад их услышать.
Еще раз, внимательно взглянув на мое лицо, этот человек решился нас проводить во дворец Касанги. Мы молча шествовали за ним.
Я внимательно смотрел по сторонам,
Непонятно, правда, как я бы попытался бежать в случае холодного приема: дворец находился в глубине острова и имел мощные укрепления, расположившись на высоком холме.
Нам пришлось обождать некоторое время, пока Касанга закончит свои дела на Совете островного братства.
Наконец, он принял нас.
Я начал издалека. Но по мере того как я приближался к сути рассказа, его лицо становилось все жестче и жестче, скоро от его узких глаз остались одни щелки. И черные усы время от времени вздрагивали от нервного тика на лице, поврежденном чьей-то саблей.
Подбирая, насколько возможно, мягкие выражения и, пытаясь представить действия герцога продиктованными самыми лучшими побуждениями, я проявил, мне кажется, чудеса дипломатии, чтобы этот вспыльчивый и очень злопамятный, по словам других, человек воспринял мой рассказ так, как мне хотелось бы.
К сожалению, а может и к счастью, он был не дурак, и мой рассказ о спасении его жены в Изумрудном море кораблем герцога он сразу отмел прочь одной единственной фразой:
— Каким ветром ее занесло так далеко от дома?
Вместо того, чтобы начать изворачиваться, я сказал чистую правду:
— Вас и вашу жену вместе с другими островитянами, а вместе с вами и своего брата хочет погубить граф Мерденги. Неужели вы позволите ему сделать это, поддавшись на чудовищную провокацию.
— Где сейчас моя жена?
— Она в доме герцога под личной охраной герцога, — я не стал добавлять, что за ней еще поставлены присматривать и мои люди.
— Если хоть один волос…,- голос Касанги охрип, — хоть один волос упадет с ее головы — все пожалеют об этом. Чего хочешь ты — чужеземец, ведь судя по говору и лику, ты не родной сын Ларотума, твои предки с золотых берегов Римидина.
— О нет, в одном вы ошибаетесь наимудрейший Касанга, я, действительно, не ларотумец по крови, но я служу знатным людям этого королевства. А родина моя — Гартула.
— Нет. Ты не из Гартулы, твой волос не медного цвета, а кость не так широка, а еще у тебя легкая поступь — я разбираюсь в народах.
— Пусть так, я не знал своей матери, может она из чужих краев.
— С каким делом ты пожаловал ко мне?
— Кто-то хочет нарушить с таким трудом завоеванный мир. Кто-то использует вас и герцогство Сенбакидо в своих грязных играх, наживаясь на бедах купцов, и отбирая вашу законную добычу.
— Я уже слышал об этом. Мои люди
— Герцог предлагает вам все тот же мир, и хочет, чтобы бы вы проучили самозванцев. Я выяснил, что в грабежах участвуют корабли Анатолии.
— Вот как! Эта жадная свинья Яперт сам взялся за пиратский промысел. С него и не такое станется!
— Судя по всему, он вступил в сговор с Мерденги.
— Вот их то мы и проучим.
Я кивнул головой: это был единственный способ остановить боевые корабли Анатолии.
— Но кроме вашей помощи на море, мы просим вас вот о чем. Сенбакидо испытывает нужду в солдатах, чтобы зачистить дороги от всякого сброда, который грабит купеческие караваны. Вам хорошо заплатят, — сказал я, еще не имея на то полномочий от герцога, — но я рискнул: мне не с кем было советоваться.
— Ну да, у вас есть средство уговорить меня? — снова прищурил свои мрачные глаза Касанга.
— Если вы намекаете, что мы будем использовать в переговорах вашу жену, то — нет! Мы даже и не думали об этом! Напротив, вернувшись в Ритолу, я немедленно предприму все действия по отправке ее домой.
— Я иду с вами! Сколько вам нужно людей?
— Пятьсот-семьсот человек вы можете выделить?
— Да вы войну хотите развязать, что ли? Я могу дать и больше людей — только надо подсчитать: сколько это будет стоить: три сотни — моя личная охрана — пойдут со мной не за деньги, а вот остальным придется заплатить.
— Это справедливо.
Мы договорились о шести сотнях бойцов. А также о том, что корабли островитян будут дежурить у островов, расположенных вблизи бухты Синего Глаза, и отбивать торговые суда у анатолийских разбойников.
— Почему бы вам не обратиться к Тамелию Кробосу? — спросил Касанга.
— Я не уверен, как поведет себя ларотумский король, ведь возникает серьезный повод для военного столкновения с Анатолией, и мы не знаем: хочет ли он этого. В любом случае решение: посвящать Тамелия или не посвящать в новые факты — принимать буду не я.
На трех хорошо вооруженных кораблях, примкнувших к нашей галере, мы вышли в море.
Сразу по прибытии в порт я заменил рыцаря Родрико другим гребцом, на что он пожал плечами и ничего не сказал. Я предложил ему плыть в Ритолу пассажиром и, если он пожелает, принять участие в нашем предприятии, за что получит вознаграждение.
Он опять пожал плечами. Мне эти пожатия стали действовать на нервы. И я прямо спросил его:
— Послушайте, Родрико, если у вас есть ко мне какой-то личный счет, то давайте, выкладывайте напрямую. Хватит с меня вашего молчания.
На что, он церемонно поклонился и сказал:
— У меня был к вам личный счет, но, волей судьбы, вы спасли мне жизнь и дали свободу, и теперь я вроде в долгу перед вами. Так что, мы по-своему квиты. Но это не значит, что я буду заводить с вами дружбу.