Путь славы
Шрифт:
– Я восхищён вашим искусством боя на вчерашних учениях, – сказал, наконец, Ёсио. – Не сочтите это лестью или хвастовством, но я раньше не видел никого, кроме, разве что, вашего полковника, кто мог бы сравниться со мной на поле боя. Но вы превзошли моё искусство и едва не взяли надо мною верх. Да, ваш мех имеет большую скорость, чем мой, но это не представляло для меня особых проблем раньше. Зэйн с некоторым удивлением глянул на Ёсио, но не сказал ничего. Он с трудом верил тому, что слышал. Ёсио сделан неглубокий поклон.
– Прошу простить, если этот вопрос покажется вам нетактичным,
Вопрос застал Зэйна врасплох, и на минуту он потерял дар речи.
– Я оскорбил вас? – спросил Ёсио. – Прошу прощения. Я этого не хотел.
– Нег, это не оскорбление. Нас, Котов, называют мистиками, но обычно мы предпочитаем простые слова. Ваш вопрос неожидан. Только и всего. – Зэйн сделал паузу. Этот воин, этот враг, пришёл, чтобы похвалить его способности. Проблема заключалась в том, что Зэйн и сам не мог понять, что случилось вера на поле боя. И он не намеревался говорить правду, что в прежних битвах был не столь умел, как полагал Ёсио.
– Не понимаю, что вас удивило, – грубо сказал он. – Я – воин клана, евгенически выведенный, чтобы быть лучшим в сражении.
Ёсио замолчал на мгновение, затем снова кивнул.
– Хай, мехвоин Зэйн. Сумимасен, – добавил он, поскольку они подошли к транспортёру «индра», который должен был отвезти Зэйна в штаб галактики Зета. Ёсио неглубоко поклонился в знак прощания. – Ещё раз прошу прощения. Возможно, нам ещё удастся поговорить, и я прошу прощения за назойливость, – закончил он.
– Не стоит, – проговорил Зэйн тем же недружелюбным тоном. – Вы можете задавать любые вопросы, даже те, что не имеют ответов. – Зэйн открыл люк десантного отделения транспортёра, но оглянулся назад в последнюю минуту. Вспомнив об Обряде Видения, он сказал. – Мы с вами не увидимся ещё несколько недель. Но, возможно, потом я найду ответ, который удовлетворит нас обоих.
Ёсио посмотрел на него своими холодными синими глазами.
– В таком случае, до свидания, мехвоин Зэйн.
Кивнув на прощание, НоваКот залез в транспортёр. Разговор с куритянином заинтересовал его, но Зэйн не мог позволить себе остановиться на полпути. Он должен был подготовиться к встрече с галактическим командующим Хигаллом.
Низкие облака пролились на землю холодным дождём, но тю-са Палмер Ёсио всё стоял, провожая взглядом угловатую коробку «индры», ползущую по шоссе. Только когда машиныа скрылась из виду, а дождь усилился, он втянул голову в плечи и
Он продолжал идти, размышляя о споре, который вёл сам с собою в течение нескольких месяцев, если не лет. Как мог он ненавидеть НоваКотов, если, подобно ему самому, они являлись воинами, по-своему благородными в битве, по-своему культурными, цивилизованными хранителями традиций клана? Он задавал этот вопрос себе много раз и всегда приходил к одному и тому же горькому выводу. Он ненавидел их, потому что они были завоевателями, завоевателями имперских – альшаинских! – миров. Миров, которые Ёсио и его товарищи поклялись защищать. Миров, которые всё ещё находились под властью кланов.
Отвоевание миров Альшаинского воеводства (Alshain District), занятых кланами, было столь важно, что Альшаинские Регулярные (Alshain Regulars) полки сменили название на Альшаинских Мстителей (Alshain Avengers), чтобы выразить это своё намерение. Ненависть к кланам горела в них. Ёсио знал, что Теодор Курита, лорд, которому он присягал на верность, подарил некоторые из этих миров НоваКам. Вот этого он так и не смог понять, как координатор мог отдать исконно имперские земли варварским кланам, как сам дракон мог отдать своих подданных в руки врага.
Через какое-то время Ёсио встретил людей, разделяющих эти сомнения и вопросы. Они назвали себя обществом Чёрного дракона, это было тайное общество, по слухам, замешанное в недавней попытке убийства координатора. Поначалу Ёсио не хотел иметь с ними никаких дел; но поначалу его ни о чём и не просили. Затем они пару раз попросили его помощи, хотя эти просьбы казались достаточно безобидными. Сейчас Ёсио был уже прочно связан с обществом. Хотя главное испытание его преданности было ещё впереди. Но теперь, после учений с ненавистными клановцами, он думал, что Чёрные драконы подумали бы, если б узнали, что в душе Ёсио зародилось уважительное, почти дружеское чувство ко врагу.
В этот момент промчавшийся мимо грузовик влетел в глубокую лужу, окатив Ёсио с ног до головы водою. Дождь всё шёл и шёл, и тю-са понял, что изгнать это противоречивое чувство не легче, чем остаться сухим сейчас, под этим ливнем. Да и зачем, ведь, в конце концов, только действия имеют значение? Ниндзё и гири – сострадание и долг – были мерилом пути воина. Не больше и не меньше. Его долг был ясен, независимо от того, что он чувствовал. Что же касается сострадания, то самураи задавали себе этот вопрос из века в век: кто был достоин этого? Когда придёт срок, он знал, что предстоит свершить. Выбор был сделан и Ёсио не изменит его.