Путь славы

Биллс Рэндалл Н.

И теперь он сидел в боевом механизме, сделанном их мерзкими лапами. Ему не хотелось верить в это. А ведь этот мех и впрямь был близок Зэйну! И он сам, и полковник знали это. Никогда ещё он не чувствовал такого родства с боевой машиной. Менее двух часов он провёл в кабине «пакхантера», но уже понимал, что не променяет его ни на один другой мех. Это была настоящая ловушка, элегантная, изящная, тонкая хитрая ловушка полковника, поставленная, чтобы навсегда связать его с Внутренней Сферой. И она сработала.

Кто принял бы его всерьёз теперь, зная, что он водит мех, произведенный Волками-в-Изгнании?

Зэйн попробовал успокоиться, сделав несколько глубоких медленных вдохов, но у него перехватило дыхание. Он должен был

овладеть собою, поддаваться гневу и взять верх над Стейнером. Он должен взять свои чувства под контроль. Должен победить. Победить, иначе всё, за что он борется, погибнет окончательно.

И у него получилось. Его гнев, его ненависть, его ярость схлынули, и чувство боевой радости, то самое, знакомое по самой первой схватке с Ёсио, заполонило его. Зэйн посмотрел на вспомогательный монитор, наводя перекрестье прицела на «шэдоукэт». Положил руки на рычаги и двинул «пакхантер» на огневую позицию, твёрдо зная, что победит.

XIX

база галактики Зета, Цирцея-Нова, Ямаровка

префектура Ирис, Синдикат Дракона

18 сентября 3062 года

– Вы видели тю-са Ёсио? – вежливо, старательно пряча своё отвращение при виде заполонивших казарму синдикатовских воинов, поинтересовался Зэйн. Он был единственный некуритянин во всём этом здании. Тридцать пар глаз разом обратились к нему, резко смолк неразборчивый гомон японской речи. Маска невозмутимости, которая, как понял теперь Зэйн, предназначалась для посторонних, немедленно скрыла любые проявления эмоций. Это его не удивило; обойдя всю базу в поисках Ёсио, он не был только в самурайской казарме, оставив её напоследок. Чувствуя себя котом в яме со змеями, Зэйн прошёл по коридору и остановился на пороге комнаты отдыха. Неизвестно почему, он отметил, что, несмотря на различия в языке и внешности, куритянские воины ведут себя во многом схоже с его товарищами-клановцами.

Немая сцена длилась несколько минут, но Зэйн не собирался уходить. Со вчерашнего дня желание поговорить с Ёсио стало ещё сильнее. Поединок с Джалом Стейнером временно отвлёк его, но теперь было самое время исполнить задуманное. Альшаинцы молчали. Они, наверняка, знали, кто он был, и какие чувства питал в отношении Синдиката Дракона.

– Сумимасен, – сказал, наконец, Зэйн, вспомнив всё, что знал о драконских обычаях. – Это… тю-са Ёсио… карэ ва доко ни имасу ка? – говорил он по-японски, естественно, с жутким акцентом, но достаточно хорошо, чтобы куритяне поняли вопрос.

Зэйн отметил, что на лицах у некоторых появилось выражение недоумения при звуках японской речи из уст клановца. Демонстрировать врагам знание языка не хотелось, но, вероятно, это был единственный способ заставить их говорить. Японский же язык Зэйн взялся учить вскоре после прилёта на Ямаровку, рассудив, что это поможет лучше узнать врага, чтобы найти его слабость. Словарный запас его оставался весьма невелик, но достаточен для ведения короткого разговора. Зэйн раздражённо подумал, что, вообще-то, практически все драки умеют говорить по-английски, а японскими словами речь разбавляют исключительно из вредности.

– Тю-са Ёсио здесь нет, – сказал один из альшаинцев. – Он уехал рано утром и не сказалил, куда. – Говорил он это, естественно, на нормальном английском языке, подтвердив мысли Зэйна.

– Спасибо, – обозначив некое подобие вежливого драконского поклона, буркнул Зэйн.

Поняв, что ничего больше от них не добиться, он развернулся на каблуках и пошёл обратно к выходу, провожаемый напряжёнными взглядами самураев. Новакошачий воин подавил желание убраться из этого змеёвника как можно быстрее, и заставил себя идти спокойно: не следовало демонстрировать «гадам»

то, что можно принять за знак слабости. По той же причине он не выказывал внешне своего потрясения при известии о том, что кроме имени Палмер тю-са носил ещё и фамилию Ёсио. В кланах единственным аналогом фамилий были Имена Крови, что могли носить лишь лучшие из лучших воинов, сражавшиеся и одолевшие соперников на Испытании Крови. Сфероидный обычай носить двойные имена не имел с этим ничего общего, и потому Зэйн продолжал звать куритянина просто «Ёсио».

На улице, как всегда, было пасмурно. Глянув на свинцово-серые небеса, он ускорил шаг – кажется, собирался дождь.

– Зэйн! – позвал кто-то. По голосу он узнал Сэмюэля. Не сбавляя темпа, воин обернулся, увидев рослого коммандера, бегущего к нему. Догнав товарища, Сэмюэль пошёл рядом, легко приноровившись к его быстрым шагам.

– Я просто хотел поздравить тебя… Надо было ещё вчера это сделать, но ты куда-то пропал, – сказал Сэмюэль. – Да и сегодня я еле тебя нашёл, – он поглядел в сторону казармы, из коей вышел Зэйн, и приподнял слегка брови.

– Спасибо, – проговорил Зэйн. Он не собирался объяснять, зачем ходил в отведённую синдикатовцам часть военного городка.

– Да, нанести поражение полковнику Стейнеру в поединке, управляя мехом, уступающим по всем статьям его «шэдоукэту»… – в голосе Сэмюэля зазвучало уважение. – Определённо, это – подвиг, достойный похвалы!

Зэйн тоже гордился вчерашней победой. В конце концов, это ему удалось – вчерашний бой закончился его победой, несмотря ни на что.

– Сам знаешь, сколько из наших пробовало сразиться с ним, и скольких он победил. Знаешь, я вообще удивился, что он участвовал в поединке, но теперь думаю, что знаю причину, – собственно, пробовали-то практически все, кое-кто и не раз, но лишь горстка сумела добиться успеха в таких поединках. – Весь кластер уважает полковника, разделяют они его точку зрения или нет.

Последняя фраза, определённо, подразумевала Зэйна. Он уважал боевое мастерство Джала Стейнера, но как такой прекрасный воин мог поддерживать фальшивую Звёздную Лигу?

– Я же говорил тебе вчера, что этот «пакхантер» какой-то… особенный. – Зэйн не нашёл подходящих слов, чтобы это объяснить. – Именно поэтому я дал ему имя, – теперь ему стало интересно, а знал ли тогда Сэмюэль правду о происхождении меха. Если и нет, то сегодня уж точно обязан был знать.

Он вспомнил миг, когда упал «шэдоукэт» Джала. Грациозный мех внезапно стал неуклюжим и неловким после того, как выстрел Зэйна разбил его гироскоп. «Тёмный дракон» в том бою лишился правой руки и получил серьёзное повреждение внутренней структуры в нескольких локациях, но мысль о поражении, что потерпел Джал Стейнер, утешала Зэйна. Этого было почти достаточно, чтобы игнорировать моральную победу командира над ним.

– Ты хорошо сражался, и я повторяю свои поздравления.

Зэйн был удивлён нотками ревности в голосе друга. Сэмюэлю тоже довелось сразиться с полковником, но он тот бой проиграл. Теперь Зэйн начал понимать, как расстроило это звёздного коммандера. В конце концов, Сэмюэль пилотировал девяностотонную «супернову», один из самых тяжёлых мехов в Драконокошачьем кластере. С невероятно толстой бронёй и полудюжиной дальнобойных больших лазеров, «супернова» являлась ходячей орудийной платформой, предназначенной для обстрела и огневой поддержки на дальней дистанции. Сэмюэль был превосходный мехвоин, участвовавший ещё в операции «Возрождение», когда НоваКоты присоединились ко вторжению кланов во Внутреннюю Сферу. И, тем не менее, он проиграл пилотирующему вдвое более лёгкий омнимех звёздному полковнику. После этого Сэмюэль задался вопросом, что, собственно, мешает Джалу Стейнеру служить во фронтовой галактике. Полковник был выдающимся офицером и носил Кровное Имя, но, тем не менее, выбрал под своё начало одну из частей галактики Зеты.