Путь славы
Шрифт:
Словно в ответ на его мысли, копьё энергии выстрела сверкнуло в воздухе справа от «дженнера». Дерево, которого коснулся этот поток мегаджоулей, взорвалось, когда лазерный луч испарил содержащуюся в его древесине влагу. Годы обучения не прошли даром, и Зэйн среагировал бессознательно, не думая. Он двинул рычаги, заставляя мех упереться в землю уцелевшей рукой. Взгляд на вспомогательный экран не прояснил ничего; не было ни единого признака врага в пределах дальности стрельбы его оружия. Но выстрел-то был! Луч шёл не под углом, а почти параллельно земле, что исключало версию самолёта-штурмовика – нет, это, определённо, была наземная
Враг снова заявил о себе, выпустив короткую очередь из автоматической скорострельной пушки. Снаряды вонзились в землю рядом с боевым механизмом Зэйна, поднимая в воздух настоящие гейзеры грязи. Пилот заставил «дженнер» откатиться в сторону с линии огня, пробуя делать себя более трудной целью. Он знал, что достаточно единственного снаряда, чтобы оторвать меху и без того повреждённую ногу. Ощущение угрозы заставило его посмотреть на другой вспомогательный экран. Второй противник был на дороге в километре перед ним – и это напоминало мех. Продолжая двигаться тем же темпом, он оказался бы в пределах дальности стрельбы зэйнова оружия через несколько секунд. Оставался единственный выход, пусть и почти самоубийственный…
Зэйн вдавил в пол педали активации реактивных прыжковых ускорителей, посылая свой мех вверх на столбах перегретой плазмы. Прыжок боевого механизма был почти что полётом, но Зэйн, скорее, сравнил бы его с управляемым падением кирпича, учитывая аэродинамические качества «дженнера»; даром, что при дальности до двухсот семидесяти метров при нормальной гравитации, это была самая прыгучая из когда-либо разработанных боевых машин. Однако и эти двести семьдесят метров пролететь было нелегко. Теперь, прыгая вслепую в заросшую густым лесом область, с повреждённой ногой вдобавок, требовались все его генетически спроектированные рефлексы только затем, чтобы пережить приземление.
«Дженнер» взлетел над кронами деревьев, и Зэйн понял, что сбылись его худшие опасения, увидев только бесконечный лес впереди. Быстро оглядев ландшафт, он, однако, сумел выбрать относительно чистый клочок земли, пригодный для приземления. По крайней мере, он на это надеялся. «Дженнер» достиг вершины своей траектории и начал спускаться; ракетные ускорители взревели, тормозя падение тридцатипятитонной массы металла, миомеров и ядерного двигателя. Мех Зэйна пронёсся сквозь кроны деревьев, едва не спалив их выхлопами ускорителей, горящих не хуже огнемётов, качнулся, стукаясь о толстые сучья. Зэйн вцепился в рычаги, выставил правую ногу «дженнера» вперёд, выправляя наметившийся крен. Даже в нормальных условиях, это было нелегко. Сейчас, когда мех был столь сильно повреждён – и вовсе близко к невозможному.
«Дженнер» затрясся конвульсивно, взвыл напряжённо гироскоп, а затем головка правого бедренного сустава треснула и раскололась, и вся правая нога отнялась, подломилась, не в силах более служить меху опорой. Зэйн проклял свою неудачу, проклял тени врагов, преследующие его еженощно, проклял свой клан за то, чем он стал. Не способный более двигаться, «дженнер» валился в разверзшуюся под ногами тёмную пропасть…
Зэйн сел в постели, покрытый потом, дрожащий, тяжело дыша. Нашарив у изголовья выключатель, он хлопнул по нему, зажигая ночник. Слабый флуоресцентный свет озарил спартански обставленную комнату, служившую ему жилищем последний год. С момента перевода в новую галактику Зета. Стол, стул, прикроватная
Зэйн сполз с постели и прошлёпал в санузел, открыл холодную воду и долго плескал её на голову и грудь обеими руками, пытаясь смыть испарину и страх ночного кошмара. Схватившись за края раковины, он подставил голову под ледяной поток; вода ручейками стекала по его плечам и спине, скапливаясь лужей у ног. Он думал, что избавился от ночных кошмаров, но несколько дней назад они вернулись. Каждую ночь те же самые. Он снова возвращался в кабину меха, убегая от невидимого врага в лесу Яллени, что на Медвежьем Когте, как это было два года тому назад. Галактика Ро тогда была атакована Снежными Воронами и Адскими Конями.
Поскольку приёмные системы станции связи Когтя были отключены для профилактического ремонта, галактика была не осведомлена о событиях, случившихся на Охотнице и Стране Мечты. Они не слышали ни о Великом Отказе, ни о соглашении своих Ханов с Внутренней Сферой. Они не ждали нападения и оказались потрясены, когда Кони и Вороны вероломно атаковали планету, похерив традиционные правила благородного боя. Зэйну удалось бежать через лес; он стал одним из девяти воинов, сумевших покинуть планету. Память о товарищах, вырезанных на его глазах за преступление, которого они не совершали, поставила его на грань нервного срыва. Только дружеское участие остальных спасшихся воинов и одинокие размышления в течение долгого пути от скопления Керенского до Внутренней Сферы не дали перешагнуть эту грань. Теперь он понятия не имел, уйдут ли эти кошмары так, как и вернулись, или же будут преследовать его до самой смерти.
Как бы то ни было, он инстинктивно знал, что эти сны, эти кошмары, были связаны с его сомнениями и вопросами о том, что Коты были теперь частью Внутренней Сферы, сговорившись с Синдикатом Дракона и фальшивой Звёздной Лигой. Всё же тайны снов уклонялись от него. До Медвежьего Когтя он искал бы совета Хранительницы Клятвы Биккон Уинтерс, но теперь он не считал возможным доверять ей. Она слишком многое сделала для того, чтобы привести клан к нынешнему его состоянию. Зэйн решил, что сам найдёт ответ на свои вопросы.
Сигнал подъёма прокатился по казарме, снаружи донесся шум покидающих свои комнаты воинов галактики Зета. Он поднял голову и поглядел на отражающееся в зеркале хмурое курносое лицо, обрамлённое прямыми короткими чёрными волосами, слипшимися от воды. Обычное лицо вернорождённого мехвоина. Только зелёные глаза были необычны. Как и большинство клановых воинов, Зэйн не придавал сколько-нибудь существенного значения внешности, принимая как должное превосходное телосложение, созданное идеальными генами, и поддерживаемое непрестанными тренировками.
Сейчас он думал не о себе, а о том, что должно было случиться в этот день… что он мог делать, чтобы остановить это.
Несколько недель назад галактический командующий Тайрант Хигалл объявил о формировании нового кластера, и что один из трёх его тринариев будет переведён из состава галактики Зета. Это было необычно в формировании новой боевой единицы; обычно Коты для этих целей отбирали отдельных воинов из различных частей, чтобы сохранить все подразделения кластеров в целости. Несколько дней прошли в горячих спорах о том, что за тринарий выиграет честь присоединения к новому кластеру.