Путь слез

Дорогой читатель!

Меня переполняет радость и благоговение оттого, что мой труд оказался в руках украинских и российских читателей. Ведь это вам принадлежит литературное наследие, которое благословило мир творчеством всемирно известных писателей. От всего сердца благодарю вас за теплый прием.

«Путь слез» это первая книга из серии «Странствия души», и я вручаю ее вам, как свидетельство милости и благодати нашего терпеливого Господа. В романе повествуется о далеком от нас мире, который странным образом посетил меня глубокой ночью в феврале 1994 года. Я сидел в неудобном кресле, одинокий и разбитый отчаянием, как вдруг, закрыв глаза, увидел отряд юных крестоносцев,

В течение последующих четырех лет мир становился для меня все шире и шире, раскрывая передо мной богатство тайн былых эпох. Все это трудно описать словами. Я читал, познавал, записывал события, которые затем переносились на страницы рукописи настолько стройно, насколько это позволял мой талант писателя. Затем, когда была завершена последняя глава «Пути слез», меня снова позвало в тот забытый мир. На этот раз уже на шесть лет, в течение которых я написал «В поисках надежды» и «Паломники обета», последние книги из этой серии.

Теперь же я с нетерпением жду того момента, когда мы вместе с вами ступим на путь волшебной силы повествования, в котором авторский след словно исподволь сопровождает читателя. Мы вместе пойдем с теми, кого, я надеюсь, вы полюбите с той же силой, с какой полюбил и я. Однако позвольте мне предупредить вас, что это странствование будет не без трудностей. По своей сути роман «Путь слез» посвящен искупительной силе страданий.

Одно беспокоит меня: мне ли говорить вам о страданиях. Мы, жители Северной Америки, не знаем того, что знаете вы. Наши истории очень разнятся. Немногие из нас голодали, немногие когда-либо мерзли; нас не притесняли, нас не раздирали войны по большему счету, мы жили безбедно и безмятежно.

Все же и мне пришлось пережить кое-что. Я томился под тяжестью стыда, сомнений и ненависти к самому себе. Я проводил ночи в страхе и дни в ужасе. Я неистовствовал против Бога. Меня силой протащило по тернистой пустыне отвержения, которая казалась еще невыносимей от искушающего вида изобилия, окружавшего меня. Я побывал во мрачных местах, о которых пишет Св. Иоанн Креста в «Темной ночи души». Но достаточно ли я выстрадал? Мои стесненные обстоятельства всего лишь легкое неудобство по сравнению с тем, что терпят другие. Мне противно называть пережитое мною «страданием», когда я вижу обритые головы онкобольных детей, когда читаю об убийствах и зверствах в далеких странах, о терроре и безумствах, о невыразимом горе, через которое проходят многие другие. Так что, нет, я не страдал так, как пришлось страдать другим. Но я все же предлагаю вам выслушать одну историю и, тем самым, предлагаю вам выслушать самого себя.

С наилучшими пожеланиями,

Дэвид Бейкер.

Пенсильвания, 2009 год.

Зеленеющие поля Франции сотрясались под копытами исламской армии, которая безжалостно топтала самое уязвимое место сердце христианской Европы. Двести тысяч мавров, персов, варваров и коптов, разбойничая, незаметно проникли в христианский мир вслед за своим предводителем, Аб-дель-Рахманом. Жажда наживы увлекала их дальше и дальше на север, в эти богатые земли. Как рой египетской саранчи они пронеслись по владениям Церкви с твердой решимостью: склонить Крест пред Полумесяцем.

Простой местный люд рассеивался пред неистовым полчищем как ворох сухих листьев при порыве ветра: каждый спешил укрыть скот и домочадцев в самых дальних углах плетеных хижин. Не подозревая о том, что вскоре покачнется равновесие сил всего континента, эти несчастные только и могли, что забиться подальше в глубь хилой лачуги и всхлипывать от ужаса в надежде, что вскоре все прекратится.

Армия захватчиков неудержимо продвигалась к реке Луаре, и к октябрю 732 года даже плодородные земли между Пуатье и Турином оказались под угрозой. Весть о неизбежном нападении быстро разнеслась по феодальным поместьям верхней Аквитании, и вскоре местность была целиком оставлена и оказалась во владении свежих ветров и ласкового тепла французского солнца. Ни усталая походка крестьян, убирающих остатки снопов на господском поле, ни потуги быков, старающихся сдвинуть тяжелогруженые телеги, не нарушали спокойствия пейзажа. Ибо на юге уже поднимались облака пыли близившейся бури, и устрашенные владельцы этих добрых земель скрывались, где могли.

На севере собиралась еще одна гроза, и ее грохот зловеще накатывался на встревоженные равнины. Ответным наступлением командовал король франков Карл Великий, Король-молот, ведя за собой ревущую толпу воинов со стальным взглядом. Суровые тевтонцы поклялись больше не отдать неприятелю ни одного молодого леса, плодородной пашни, ни одной священной церкви или златовласой девы. И поэтому, хотя при виде стремительного темноглазого воинства их бросало в холодный пот, они, стиснув зубы так же крепко, как лед сковывал их родную реку, спешили встретить безжалостного врага мечом, копьем, секирой и молотом.

Час за часом, с тех пор как лучшие сыны обоих миров столкнулись в битве, попранные поля Аквитании источали на поверхность большие кровавые озера. На своей усталой спине ветер уносил разрозненные человеческие крики, лязг и бряцанье оружия, звуки падения воинов и лошадей далеко от места сражения, к лесистым окраинам равнины. А за молчаливым солнцем неустанное Провидение по собственной воле распоряжалось судьбой каждой души. И в конце решилось так, что Абдель-Рахман лежал на поле мертвым, его побежденная армия бежала, а вожделения исламских захватчиков угасли, пусть и на время. Обагренная кровью земля пришла в спокойствие, скорбно убаюкивая искромсанные останки сынов Мухаммеда и братьев Христа. Ветер теперь подхватывал только благодарные вздохи освобожденного христианского народа.

Вскоре покорные слуги вернулись к своим скромным обязанностям, и вновь посев и жатва продолжили вековой черед. Однако державные дворы Европы не забыли ту великую битву и не простили врагов. И с той поры меч не вкладывали в ножны и не оборачивались спиной к чужеземному миру, который лежал по ту сторону моря. Напротив, долгие последующие века христиане не сводили с языческой стороны недремлющий взгляд.

И бдительность оказалась благоразумной, ибо ко второй половине одиннадцатого века до тревожного слуха Папы Римского, Урбана II, дошла весть отчаяния от христианских паломников в Иерусалиме, гонимых за свою веру, молва гласила об опасности, угрожавшей самым восточным европейским границам. В ответ папа воззвал к королям и властителям своей земли вновь восстать на защиту Веры. Итак, в августе 1096 года от Рождества Христова, армии христиан сплотились под его призыв, и рыцари первого Крестового похода, с чьих выпяченных нагрудных лат ниспадали плащи с багряными крестами, ворвались в Палестину.