Путь слез
Шрифт:
– Пошел! – заорал стражник, нагоняя Вила. – В следующий раз я оберну меч лезвием.
Пока мальчик пытался подняться на ноги, тяжелый мужской ботинок с силой врезался Вилу в живот. У него отнялось дыхание, и он покатился на росистую придорожную траву, отчаянно ловя ртом воздух.
Караульный, довольный исполненным долгом, заправил меч в ножны и возвратился к своей приземистой скамье, бормоча что-то себе под нос. Он подправил свой железный головной убор и пояс, расправил местами замявшуюся тунику, скрестил руки и прислонил голову к воображаемому изголовью, чтобы поспать еще несколько часов.
Вил отошел по тропинке не далее, чем за край деревни, и, чтобы собраться с мыслями, сменил курс на ближний лесок. Он легонько коснулся
На сей раз он проскользнул сквозь мглистые тени под защиту большого каштана, всего в десяти шагах от храпящего стража, затем осмотрел стену, вальяжные деревянные ворота и старый набатный колокол, подвешенный на высокой караульной башне. Его глаза натолкнулись на толстый колокольный канат, безвольно болтавшийся у Анселя над головой, и Вил улыбнулся. Затем подтянул гамаши, нервно одернул края туники, доходившей ему до колен, и стал пробираться к вратам.
Вил крался по земле, как изголодавшийся кот подкрадывается к добыче, стиснув зубы, сжав ладони в кулак; все чувства напряглись до предела. Он не вспоминал уже ни о боли в животе, ни о болезненных ссадинах на исполосованной спине. Все, о чем он думал – это как бы ухватиться руками за прочный конец веревки, вырисовывающейся на фоне каменной стены.
Еще пять шагов, теперь четыре… только три… Он дважды шепотом наспех помолился: один раз – благосклонным ангелам, которым случилось пролетать над ним в тот миг, другой – каким-нибудь духам, носящимся по лесистой местности. Осталось только два шага. Вдруг Ансель дернулся в полузабытьи и завертелся, борясь с самим собой и старой скамьей. Вил замер на месте, поднятая нога так и застыла в воздухе на полушаге. Сердце неистово заколотилось, и мальчик не осмеливался даже дышать. Наконец страж, примостившись на жестком седалище, затих и захрапел как и прежде.
Словно водимый неведомой рукой, Вил бросился вперед к веревке. Он схватил потрепанный пеньковый канат двумя руками и рванул со всей силой, на которую только были способны его юные мускулы. Но заржавелый колокол едва шелохнулся. Его деревянные крепления лишь простонали и заскрипели, словно были недовольны тем, что их потревожили в столь поздний час. Обеспокоенный парень выпрямился и в недоумении уставился на высокую башню. Смятение охватывало его. Парень сильнее сжал колючий канат и бросил тревожный взгляд на Анселя, сладко дремавшего рядом.
На сей раз Вил сделал резкий рывок со всей силой, на какую был способен. Но снова неподатливый колокол отказался издать хоть какой-то звук. Лишь старый канат прошуршал по гладкому дереву. В отчаянии Вил стиснул упрямую веревку, напоследок даже оторвав ноги от земли и призывая духов предков тянуть вместе с ним. Тут с высокой башни раздался оглушительный бой и разнесся громким эхом по всей долине!
Бедняга Ансель кубарем полетел со скамьи и упал ничком, охая с перепугу. Вил снова дернул за канат. Беспорядочно махая руками, как мельница от свирепого ветра, караульный поднялся на ноги. Он заметил Вила и лихорадочно сорвал с пояса свой меч. Вил, выбросив из головы все планы, понесся вдоль монастырской стены как затравленный заяц, мчащийся прочь от взбешенного пса.
Перепутанный паренек устремился к дальнему юго-западному углу, под прикрытие густой завесы теней. Он не обратил внимания на переполох внутри поднятого на ноги монастыря, потому что слушал только разъяренные крики своего преследователя. Вил уже почти достиг угла стены, как на всей скорости споткнулся о свежеспиленное бревно, лежавшее в темноте поперек дороги. Сдавленно ахнув, он кубарем полетел на траву.
«О, мой Бог, теперь он точно меня убьет «, – подумал Вил, услышав, как звук шагов Анселя становился все громче и громче. Не
Быстроногий воин с приподнятым мечом метнулся за угол. Едва его ноги сделали каких-нибудь три-четыре шага, как Вильгельм сбил его с ног сильным ударом обрубка по голеням. Ансель, громко вскрикнув, рухнул лицом вниз, превратившись в груду кожи и металла. Его голова сильно ударилась о землю, и маленький шлем, безвольно соскочив с нее, подпрыгивая, покатился вниз по склону.
Повинуясь не то разуму, не то инстинкту, Вил склонился над упавшим воином. Сердце, недавно разрывавшееся от страха, теперь переполнилось странным, но приятным и новым для него чувством победы, даже превосходства. Мальчик, было, торопливо зашагал к воротам, как вдруг остановился: его таинственным образом удерживало тщеславие победителя. Он повернулся к телу, лежащему неподвижно и беззвучно. Вил стоял над поверженным врагом и победно усмехался. Его глаз уловил блеск, выдававший нечто, тщательно заткнутое сзади за пояс стражника. Вил наклонился, а затем выхватил из серебряных ножен кинжал. Он выпрямился и бережно взял свой трофей двумя руками. «И впрямь награда, достойная схватки», – подумал он, быстро запихнул его себе за пояс и торопливо отступил к стене, направляясь к сутолоке у ворот.
Трезвон набата вызвал суматоху внутри монастыря и за его пределами. Горн созывал небольшой отряд легковооруженной пехоты занять надлежащие посты, а взбудораженные монахи сновали в лунном свете, хлопая дверьми и запирая их на засовы. Ржание испуганных лошадей, рассерженные крики караульных и вопли монахов смешались в невообразимую какофонию. Пока юный Вил решал, как ему действовать дальше, дымящее пламя все прибывающих факелов неожиданно осветило темный обод высокой стены.
Колонна военных и монахов в капюшонах вдруг распахнула ворота и, гневно прорвав стену мрака, отправилась на поиски загадочной причины их ночного замешательства. Вил быстро натянул бурый капюшон на золотистые волосы и с силой вжался в черную тень стены, пережидая пока беспокойный отряд, извиваясь, не пройдет мимо него. Выдохнув дрожащий поток воздуха, юноша молниеносно проскочил к открытым, незащищенным вратам и, никем не замеченный, проник на территорию монастыря.
«Надеюсь, он спит крепко… о, мой Бог, пусть так и будет!» – подумал Вил, проворно проскользнув мимо монашеского кладбища через низкую стену вокруг лазарета. Он прополз рядом с трапезной, сквозь тень, падающую от спальни послушников, быстро обошел отхожее место и осмотрительно отступил в темный угол, пропуская группу встревоженных охранников. Затем неслышно проскользнул в пустынный коридор между затхлыми монашескими кельями.
К тому времени гарнизон собрался в полном составе и начал устанавливаться порядок. Конные, уже организованно, продолжали осматривать двор, а благодаря твердым командам, звучавшим из уст, как военных начальников, так и наставников духовных, удалось успокоить народ. Вил взволнованно прислушивался, вполне осознавая, что, как бы ни был милостив брат Лукас, не избежать ему ужасной порки, попади он теперь в суровые руки деревенского пристава.
Решительный малый прокрался по длинному коридору к самой келье Лукаса, в которую его заключили годами раньше. Когда-то настоятель ошибочно рассудил, что подобное еженощное изгнание из общины пристыдит и вразумит своенравный дух строптивого инока к послушанию. Вил слышал, как громко бьется сердце у него в груди, и почувствовал холодный пот по всему телу. «Славный брат Лукас, – подумал он, – надеюсь, ты выпил снотворную настойку перед сном». От воспоминания о монахе мальчик улыбнулся, ведь Лукас был другом его отцу и верным товарищем милой старушки, жившей когда-то у ручья.