Путь в Царьград
Шрифт:
Президент Французской Республики с тоской сказал:
— Герцог, я знаю русских. Я сражался с ними в Севастополе, и я видел, на что способны русские солдаты и матросы. Они не знали страха и сражались, как античные спартанцы. Но у них было оружие хуже нашего, и только потому мы смогли победоносно закончить ту войну. А вот сейчас, похоже, случилось чудо, русская темная лошадка обошла нас на два корпуса. У них появились новые образцы вооружений, таких, которые не пришли в голову даже нашему знаменитому соотечественнику Жюлю Верну. Пожалуй, вы правы, мне страшно за нашу милую Францию.
Герцог
— Да, господин маршал, летающие аппараты тяжелее воздуха, изрыгающие огонь и сеющие смерть. Бронированные самодвижущиеся повозки, митральезы, по сравнению с которыми наши французские — просто жалкие хлопушки. Эх, если бы мы имели это все под Седаном… Мы бы тогда показали проклятым пруссакам. Хотя, — герцог тяжело вздохнул, — оружие без солдата — это всего лишь кусок железа.
При упоминании Седана президент Мак-Магон поморщился. Он не любил вспоминать о сражении, в котором потерял армию и сам угодил в плен. Он тут же постарался сменить тему разговора:
— Герцог, давайте поговорим о том, чем грозит Франции появление новой силы, которая, завоевав Турцию, возможно, будет искать для себя новую жертву.
Герцог Деказ хмыкнул:
— Полноте, господин президент, мы и без этого трясемся как овечки, наблюдая, как в прусских казармах гренадеры вожделенно поглядывают в нашу сторону. Стоит только русскому императору отвернуться… Вот поэтому-то мы и пытаемся как можно быстрее заключить спасительный для нас союз с великой Россией, которая, потерпев поражение при Альме, Инкермане и потеряв Севастополь, тем не менее за сорок лет до того разбила самого Наполеона и завершила войну в Париже. Вот и сейчас русские снова показали, что умеют восставать, как феникс из пепла.
Мак-Магона передернуло.
— Да, Луи, наше положение скверное. Поэтому-то нам надо всячески добиваться благосклонности императора Александра II, начало царствования которого совпало с захватом моими победоносными войсками Малахова кургана. Я слышал, что русский царь злопамятен.
Впрочем, несмотря ни на что, он уже один раз спас Францию в 1874 году, когда пруссаки собрались нас окончательно добить. Тогда Бисмарку пришлось свалить все на неумных генералов и евреев Ротшильдов. Но, как говорят все те же русские, «раз на раз не приходится». Тогда он не захотел дать слишком много воли пруссакам, сейчас же его настроение может быть совсем другим. Особенно если Бисмарк догадается разменять нашу милую Францию на склочную старуху Австрию, на которую у русских уже отрос зуб размером с драгунский палаш.
Герцог Деказ кивнул:
— Да, господин маршал, Россия — единственная наша надежда. И надо сделать все, чтобы привязать ее к нам. Сейчас русский царь нуждается в средствах — война ужасно дорогая вещь, и на содержание войск требуются огромные деньги. Как всегда, русской казне их не будет хватать. Поэтому надо предложить российскому министру финансов, как его… Михаилу Рейтерну, при котором государственный долг России растет как на дрожжах, подумать о заграничных займах. К нашему несчастью, эта война кончилась, так и не начавшись… Но мы что-нибудь придумаем.
Кстати, этот самый Рейтерн вхож в кружок лиц, близких к брату царя, великому князю
— Да, пожалуй, — задумчиво кивнув, произнес Мак-Магон. — Займы — это как опиум для китайцев, которые быстро к нему привыкают и без которого уже никак не могут обойтись. Пусть русские привыкнут получать деньги от нас. Потом они, чтобы получить займы снова и снова, будут вынуждены послушно выполнять все наши требования. И, если надо, умирать за наши интересы.
Президент Франции прикрыл глаза.
— Хорошо, господин маршал, я переговорю с парижскими Ротшильдами, они, как я думаю, смогут убедить русского министра финансов сделать правильный выбор.
Герцог Деказ встал.
— Ну, а что мы будем делать с таинственной эскадрой?
— Господин президент, у меня появилась интересная мысль. А что, если мы пошлем в Константинополь месье Жюля Верна? Именно в Константинополь, а не в ставку русского царя, где наших людей и так предостаточно. Мы снабдим его всеми необходимыми документами и пошлем писателя в качестве полномочного представителя Французской Республики. Он своим изощренным умом попытается понять — что за таинственные корабли и летательные аппараты появились на Босфоре.
Я знаю, что многие русские являются поклонниками его таланта. Месье Жюль Верн будет рад увидеть все своими глазами. И, как истинный патриот Франции, доложит потом, что ему удастся увидеть и понять. Пусть он попробует договориться с теми людьми. Пусть льстит, обещает, договаривается…
Только если нам это будет невыгодно, мы потом все равно ничего не исполним.
Мак-Магон тоже встал и торжественно пожал руку своему министру иностранных дел:
— Я считаю, что вы, герцог, действительно, нашли остроумный и удачный ход. Действуйте!
7 июня 1877 года, вечерние английские газеты.
«Таймс»:
Чудовищное преступление русских варваров! Сотни тысяч мирных турок зарезаны в своих постелях пьяными казаками, десятки тысяч турецких женщин зверски изнасилованы похотливыми дикарями!
«Дейли Телеграф»
Весь цивилизованный мир в ужасе! Страшная резня в столице Османской империи — потоки крови лились по улицам рекой! Второе пришествие Чингисхана!
7 июня 1877 года, вечер, Лондон, Даунинг стрит, 10 — резиденция премьер-министра Великобритании.
Премьер-министр Бенджамин Дизраэли, министр иностранных дел лорд Дерби и Первый лорд Адмиралтейства Джордж Хант.
Свежеиспеченный граф Биконсфилд, несмотря на свои семьдесят три года, был удивительно подвижен и бодр. Он пригласил к себе главу внешнеполитического ведомства и Первого лорда Адмиралтейства для того, чтобы решить животрепещущий вопрос — что делать?